Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

готовое взорваться. Я едва сдерживалась, чтобы не запустить в нее чем-то тяжелым и разбить эту маску равнодушия, ударить, закричать, выплеснуть всю эту ядовитую смесь гнева и отчаяния наружу.

Наконец она поднялась, как под гипнозом, и, словно призрак, бесшумно выскользнула за дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел, разрезав тишину. Я распахнула окно настежь и сделала глубокий вдох холодного воздуха, наполненного запахом снега и мороза. Ледяной ветер хлестко обдал лицо резким порывом, принеся с собой ощущение пустоты и одновременно приятное, но горькое облегчение. В квартире стало зябко, но мне этого будто недоставало: снижение температуры привело в чувства, помогло остыть и прийти в себя.

Глубоко вздохнув, я закрыла окно, отгораживаясь от чужого праздничного мира, и поплелась на кухню заваривать чай. Электрочайник был пуст, как и моя душа. Механически я наполнила его водой и включила.

На стуле у кухонного стола лежал подарочный пакет, который принесла с собой Маша. Какая-то извращенная ирония сквозила в этом нелепом подарке, предназначенном для человека, которого она так хладнокровно предала. Не в силах сдержать подкатившую волну любопытства, смешанного с обидой и гневом, я резким движением вскрыла упаковку, разорвав яркую красную ленту. Внутри в стеклянной рамке красовалась наша совместная фотография с Машей, снятая еще в институтские времена. Мы обе – юные, беззаботные – лучезарно улыбаемся в объектив. Эта фотография, символ нашей былой дружбы, теперь казалась издевательской насмешкой.

Меня захлестнула очередная волна ярости. В порыве неконтролируемых эмоций я схватила рамку и со всей силы швырнула ее о стену. Звон разбитого стекла смешался с гулом чайника. Осколки разлетелись по кухне, словно кусочки моего разбитого сердца. Я медленно опустилась на пол, обхватив голову руками, и горько заплакала, не в силах больше сдерживать душераздирающую боль.

Разговор с Машей обрушился на меня ледяным водопадом, смыв пелену иллюзий, за которой я пряталась столько лет. Осознание собственной глупости, той чудовищной ошибки, которую я совершила по отношению к Кириллу, пронзило острой болью, заставив сердце сжаться в тугой комок.

Следующие дни превратились в мучительное скитание по лабиринту воспоминаний. Каждый уголок нашей прошлой жизни, каждая мелочь, небрежно выброшенная из памяти, теперь впивалась острыми иглами под ногти, муча осознанием непоправимости моего безрассудного поступка.

Я лихорадочно искала выход, способ хоть как-то загладить свою вину, но прошлое непреклонным стражником преграждало мне путь.

Духу позвонить Кириллу не хватило. Страх перед его возможной реакцией – гневом или же полным безразличием – сковывал меня парализующим ужасом. И тогда я решилась написать ему письмо. Вылила туда всю свою боль, раскаяние, любовь, которая, несмотря на предательство, в которое я поверила, все еще жила во мне.

Ответ не пришел. И с каждым днем молчание Кирилла становилось все оглушительнее, превращаясь в защитное ограждение, разделяющее нас. Наверное, он забыл меня, вычеркнул из своей жизни. А может, просто не смог простить…

Постепенно жгучее чувство досады притуплялось, уступая место горькому смирению. Я сама разрушила наше счастье, сама возвела эту стену недопонимания и теперь должна нести ответственность за свой выбор, за свою ошибку, от которой не скрыться.

Глава 15

Я зашла в кабинет к Ирине Сергеевне поздно вечером. Голову заполнял туман. После недавних событий мне удалось немного успокоиться, но я все еще ощущала себя разбитой, словно кто-то аккуратно разобрал меня до мельчайшего винтика и теперь я была лишь грудой запчастей.

– Ирина Сергеевна, помогите мне, пожалуйста, – взмолилась я. – Я в отчаянии и не понимаю, как могла оказаться настолько слепой.

В тот момент я не делилась с собеседницей чувствами – я разговаривала сама с собой, пытаясь найти зерно здравомыслия в беспросветном хаосе, наполнявшем мое существование.

– Маша заявилась на днях ко мне домой и уговорила ее выслушать, – рассказала я. – Она призналась, что все подстроила: подсыпала Кириллу снотворное и сделала ту фотографию, чтобы разлучить нас. Он не изменял мне, между ними ничего не было. Это все ложь! Инсценировка! Гадкая, подлая, мерзкая, отвратительная! И ее подстроил человек, которого я когда-то считала лучшей подругой. Я жалею, что не послушала вас и не поговорила с Кириллом обо всем прямо, но тогда я была не в состоянии принимать адекватные решения, хотя меня это, конечно, не оправдывает… – заключила я, глядя Ирине Сергеевне прямо в глаза и чувствуя себя виноватой.

– Вика, что вы чувствуете сейчас?

– Я чувствую себя очень глупо. Потому что понимаю, что это моя ошибка. Я сама все разрушила. И теперь пожинаю плоды. После разговора с Машей я осознала, что натворила. Что из-за своего недоверия, из-за боязни снова обжечься я потеряла человека, которого полюбила. Я много думала над тем, есть ли хоть какой-то шанс это исправить спустя столько времени и после всего того, что я в сердцах наговорила Кириллу и в чем его незаслуженно обвинила. И я все же попробовала. Смелости попросить о встрече или хотя бы позвонить у меня не хватило, и я написала электронное письмо, в котором постаралась все объяснить… Но он не отреагировал, и, на самом деле, это было ожидаемо. Слишком много воды утекло, я его сильно обидела, и он не смог простить или вообще забыл обо мне. Как бы то ни было, наши отношения не вернуть, и я с этим смирилась.

– Вы сейчас опять занимаетесь самобичеванием и обвиняете себя в том, что поверили в Машину ложь, но ведь не поверить в нее было достаточно сложно! Она выглядела вполне убедительно. Вика, давайте попробуем разобраться в том, почему с вами произошла такая ситуация. Зачастую травматические переживания, особенно если они не были хорошо проработаны, имеют свойство возвращаться. Это происходит неосознанно, поскольку так срабатывают защитные механизмы психики. Представьте заезженную пластинку. С одной стороны, кажется, что все одинаково – та же мелодия, те же слова: вы снова и снова оказываетесь в аналогичной ситуации и полагаете, что ничего нельзя изменить.

Но с другой стороны, в очередной раз проигрывая эту пластинку, вы подсознательно надеетесь на другой исход, надеетесь, что теперь все будет иначе. Возникает внутреннее противоречие: вы вступаете в новые отношения с надеждой, но где-то глубоко внутри ожидаете повторения болезненного сценария. Получается, что отношения будто изначально обречены.

Так происходит не потому, что вы делаете что-то не так. Это бессознательный процесс, незакрытый гештальт. Внезапная смерть родителей – глубочайшая травма для любого человека, а особенно ребенка, кем вы, по сути, еще являлись. Как правило, психика не способна с ней быстро справиться. В таком случае травмирующее событие остается непроработанным и как бы консервируется внутри.

Вероятнее всего, ваша связь с Кириллом оборвалась по тому же сценарию: как когда-то авария в один миг забрала у вас самых родных людей, так и сейчас