Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

Вы сделали то, чего хотели вы, и только вы. Вы достойны того, чтобы представить свою книгу миру! Вы можете это сделать, и вы сделаете это хорошо. Это ваша первая книга, и она у вас получилась! Вы справились, вы смогли, вы написали ее! Вы перешли на новый уровень, на новый виток своей жизни. И, похоже, вы с успехом преодолеваете синдром самозванца.

– Ирина Сергеевна, я, кажется, начинаю понимать, что это за синдром такой и откуда он рождается. Ведь всю жизнь я себя недооценивала, кем-то притворялась… выворачивалась наизнанку, лишь бы меня заметили, приняли, оценили, похвалили. Лишь бы полюбили… А теперь я понимаю, что мне не нужно никем притворяться, не нужно заслуживать любовь. Я нужна миру настоящая и занимаю в нем свое место – то, что предназначено именно мне. Я ценна сама по себе – именно я, а не созданный мной образ, и этого достаточно.

– Вы произнесли очень важные слова: оценили, приняли, заметили. Пока вы не отправили книгу ни редактору, ни в издательство, но вы уже довольны своей работой без чьих-либо оценок.

– А откуда берется этот синдром самозванца? – не унималась я.

– Он, как и большинство наших комплексов, тянется из детства, Вика, – с готовностью пояснила психолог. – Маленький ребенок творит открыто, свободно, спонтанно, порой создавая поразительные вещи. Однако его довольно рано начинают ограничивать, и он все чаще сталкивается с родительскими запретами: «нельзя», «неправильно», «не можешь», «не справишься». Впоследствии к этому многоголосному хору присоединяются воспитатели, учителя, другие значимые взрослые: «Не бегай», «Не кричи», «Не вертись», «Сиди тихо», «Быстро доедай свою кашу».

Со временем эти внешние запреты трансформируются в собственный внутренний голос. Уже в четыре-шесть лет ребенок начинает сомневаться: «А могу ли я сейчас встать?», «Могу ли это сказать?» Чем строже окружение, тем больше запретов, тем могущественнее этот внутренний голос. Конечно, иногда запреты оправданны и порой даже необходимы. Скажем, установка «нельзя выбегать» вполне себе здравомысленная и обоснованная. От ее несоблюдения зависят жизнь и здоровье. Но в большинстве случаев запреты избыточны и лишь ограничивают ребенка, мешают ему творить свободно, действовать без оглядки и сомнений: «А правильно ли я поступаю?», «А справлюсь ли я?..»

– Кажется, все так и было…

– Потом этот неуслышанный, непринятый ребенок вырастает, и уже не родители, а он сам становится недоволен тем, что удается сделать, ему всегда мало. Теперь он сам, его внутренний голос неустанно повторяет: «Ты недоделал, не выложился на сто процентов!», «Нужно больше, лучше!»

– Это все про меня… – подтвердила я слова Ирины Сергеевны.

– Вика, с этим внутренним критиком нужно работать. Он не должен безжалостно манипулировать вами. Он должен предупреждать, заботиться: «Не ходи туда, там опасно», «Будь осторожна», «Этот человек может причинить тебе боль». Это поддерживающий внутренний голос, голос понимающего родителя. А есть голос строгого, взыскательного, требовательного родителя, не терпящего компромиссов, безжалостного и беспощадного. Он не заботится, он только разрушает! Он не предостерегает, а парализует: «Не высовывайся!», «Помалкивай!», «Не влезай! Убьет!» Вот в чем разница.

Я слушала психолога внимательно, не перебивая, а она продолжала:

– Понимаете, Вика, жизнь – это не экзамен, где ставят оценки. Это увлекательное путешествие, полное открытий, радостей и разочарований. Синдром самозванца – это лишь один из камней преткновения на вашем пути. Вы уже сделали огромный шаг, признав его существование и начав с ним работать. Вы написали книгу – это внушительное достижение! Вы начали отстаивать свои границы в отношениях с Машей. Вы задумываетесь о своих истинных желаниях, а не о том, чего от вас ожидают другие. Это замечательные изменения!

– Спасибо вам, Ирина Сергеевна, – сказала я искренне. – Мне действительно стало легче.

– Главное – не останавливаться, Вика, – улыбнулась она. – Продолжайте прислушиваться к себе, к своим потребностям. Смело экспериментируйте, даже если боитесь неудачи. Любой опыт – бесценный урок.

– Да, спасибо вам большое. До свидания!

– До встречи, Вика. Всего вам доброго.

Выходя из кабинета, я ощущала внутри удивительную легкость. Туман в голове рассеялся, и передо мной открылся широкий светлый путь, полный бескрайних возможностей. Впереди еще предстояла большая работа над собой, но я уже обрела веру в себя, в то, что я справлюсь с любыми трудностями. Я глубоко вдохнула холодный зимний воздух и, улыбнувшись, зашагала вперед. Начиналась новая глава моей жизни.

* * *

Мой взгляд в сотый раз пробежал по строчкам рукописи, мелькающим на экране ноутбука. «За краем шторма» – название, ставшее отголоском моей собственной жизни, эхом пережитых бурь и обретенного затишья. Каждая глава, каждое предложение были глубоко прочувствованы и словно вылеплены из моих эмоций, как из податливой глины, пропитанной слезами радости и печали.

Передо мной лежал набросок будущей картины – первый робкий шаг на пути к гармонии. Незаконченное полотно, жаждущее ярких красок, выразительных финальных штрихов, которые вдохнут в него жизнь. Я знала, что время еще есть, и с воодушевлением художника, вдохновленного предстоящим творением, погрузилась в работу.

Я перечитывала текст снова и снова, будто вглядываясь в каждую неровность холста, выискивая шероховатости, неточности, мелкие недочеты, словно крошечные трещинки, способные испортить общее впечатление. Каждое слово, каждая фраза проходили через мой строгий внутренний фильтр и оттачивались, как драгоценные камни. Я редактировала, вносила правки, шлифовала текст до блеска, выполняя едва ли не ювелирную работу, будто скульптор, отсекая лишнее и придавая утонченную форму своему творению.

Когда я наконец поставила последнюю точку, когда экран ноутбука отразил мое завершенное творение, я с гордостью и трепетом, смешанным с легким волнением, готовилась отправить свое детище на суд профессионалов. Я была уверена, что у меня есть все шансы, чтобы «За краем шторма» обрела жизнь на книжных полках тех, кому она обязательно поможет, мягко обнимая словами поддержки и приободряя силой духа, которой пропитана каждая страничка. Это был не просто текст, это была часть меня, которую я отпускала в большой мир с надеждой и верой в светлое будущее.

Я погрузилась в мир книгоиздания, словно бесстрашный исследователь, смело отправившийся в неизведанные земли, полные загадок и опасностей. Мир, где рукописи исчезают бесследно, а мечты разбиваются о скалы равнодушия. Поначалу было страшно – как будто я шагнула в густые, непроходимые джунгли, где каждый шорох, каждая тень таит в себе угрозу. Но постепенно, шаг за шагом продираясь сквозь дебри информации, я начала понимать, что это вовсе не непролазная чаща, а огромный, шумный, бурлящий жизнью рынок, полный возможностей, напоминающий восточный базар, где каждый непременно найдет свой товар, а товар обретет своего покупателя.

Я проводила своеобразный кастинг, мысленно представляя свою рукопись в руках разных издателей, пробуя увидеть ее их глазами. Будет ли она им интересна? Зацепит ли их сюжет? Увидят ли они в ней потенциал, который я в нее вложила?