Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

— Мой фюрер, — Йодль сделал шаг вперёд, его голос был твёрдым, но в глазах читалась тревога. — Переброска сил из Норвегии ослабит оборону побережья. Британский флот может воспользоваться этим для высадки десанта. Кроме того, финны уже начали блокировать наши склады в Оулу и Торнио. Через неделю мы потеряем возможность снабжать дивизии Дитля не только по суше, но и по морю, так как финские береговые батареи перекрывают выход из Ботнического залива.

Гитлер резко остановился и уставился на Йодля, как будто тот произнёс кощунство:

— Финские береговые батареи? — прошипел он. — Они ещё смеют угрожать германским кораблям? Наши войска должны взять под контроль все порты на побережье! Гарнизон Хельсинки немедленно усилить! Если Маннергейм не одумается, мы сместим его с поста и посадим на его место лояльного немцам командующего! У финнов есть генералы, которые понимают, что такое честь и верность!

В углу кабинета, до сих пор молча стоявший у карты, подал голос Генрих Гиммлер. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь:

— Мой фюрер, ситуация на Севере — лишь часть проблемы. Мы получили подтверждение от нашей агентуры в Стокгольме: финны капитулировали не под давлением Красной Армии. Их сломали не фронтовые дивизии, а те самые «диверсанты», которые парализовали наши тылы под Ленинградом и Житомиром. Это та же самая 13-я бригада НКВД — или её копии. Пока мы обсуждаем переброску войск, эти «призраки» уже перебрасываются на Юг, к Харькову.

Гитлер резко повернулся к Гиммлеру. Его глаза сузились:

— Вы говорите, что эти… бандиты… действуют так же успешно против финнов, как и против нас?

— Хуже, мой фюрер, — Гиммлер медленно подошёл к столу и положил перед Гитлером фотографию сгоревшей финской казармы и заваренных термитом орудий. — Финские егеря, лучшие лесные бойцы Европы, оказались беспомощны. Их режут в их же лесах, сжигают в их же казармах. Маннергейм испугался не Красной Армии, а того, что эти «призраки» вырежут весь его кадровый состав по кускам. Это — новая тактика, мой фюрер. Тактика тотального психологического террора, которая парализует волю к сопротивлению быстрее, чем любой фронтовой прорыв.

В бункере повисла звенящая тишина. Гитлер медленно опустился в кресло. Его руки дрожали.

— Если финны вышли из войны из-за кучки диверсантов… — тихо, почти шёпотом, сказал он. — Что помешает остальным нашим союзникам сделать то же самое? Румыны? Венгры? Итальянцы?

Кейтель и Йодль переглянулись. Никто не осмелился ответить.

Гитлер резко поднял голову, и в его глазах снова загорелся огонь безумной решимости:

— Мы не можем позволить русским диктовать нам условия! Мы нанесём удар там, где они не ждут! Весной мы перейдём в наступление на Юге! Харьков и Донбасс — это наш приоритет! Мы прорвёмся к Кавказу и перекроем Волгу! Мы раздавим их, несмотря на всех их «призраков»!

Он встал и подошёл к карте, ткнув пальцем в район Харькова:

— Перебросить на Юг все резервные танковые дивизии! Усилить группу армий «Юг» авиацией! Ни о каком отступлении не может быть и речи! Если эти «диверсанты» хотят играть в лесную войну, мы их переиграем! Мы заставим их выйти из лесов и принять бой на открытом поле, где наше преимущество — танки и авиация!

Гиммлер тихо произнёс:

— Мой фюрер, мы должны выяснить, кто стоит за этой тактикой. Кто такой этот «Гридень». Мои люди уже ведут поиск по всей Германии и оккупированным территориям. К сожалению, результаты пока нулевые.

— Найдите его! — рявкнул Гитлер, впиваясь взглядом в Гиммлера. — Я хочу видеть его голову в банке на своём столе! Это — ваш личный приказ, рейхсфюрер! Если вы не сможете его найти, вы займёте его место на скамье подсудимых!

Он повернулся к Кейтелю и Йодлю:

— Приготовить план масштабного наступления на Юге. Кодовое название — «Блау». Мы начнём его не позднее июня. Всё, что есть — танки, самолёты, артиллерию — бросить на Харьков и Донбасс. Мы не дадим этим русским призракам выиграть войну в наших тылах!

В кабинете, несмотря на яркий свет ламп, внезапно стало темно и холодно. Генералы переглянулись, но никто не осмелился возразить. Штабисты ОКВ, столпившиеся у карт, уже начали лихорадочно перекладывать фишки, обозначающие дивизии, с Запада на Восток.

Но за окнами бункера, в ледяной мартовской тьме, уже начинали своё движение другие фигуры — те, кого не было на картах ОКВ. Двадцать пять отрядов «леших», спустившись с заснеженных скал Карельского перешейка и собравшись из подмосковных школ спецназа, уже грузились на железнодорожные платформы. Их ждали днепровские леса, причерноморские степи и весеннее солнце, которое должно было взойти над Харьковом в сорок втором году.

Лондон. Даунинг-стрит, 10. Кабинет премьер-министра.

Конец марта 1942 года

В кабинете Уинстона Черчилля висел плотный, почти осязаемый сигарный дым. Премьер-министр сидел в глубоком кожаном кресле, подперев подбородок пухлой рукой. На столике рядом с привычным бокалом виски лежали три свежие папки с красными грифами секретности от британской внешней разведки МИ-6 и Военно-морского штаба.

Напротив Черчилля неподвижно стоял глава Секретной разведывательной службы (МИ-6) сэр Стюарт Мензис.

— Стюарт, — тихо и хрипло произнес Черчилль, вынимая сигару изо рта. — Вы хотите сказать, что Маннергейм, этот старый, упрямый маршал, который два года назад стоял насмерть против всей Красной Армии, просто взял и подписал капитуляцию за какую-то пару недель? Без крупного советского наступления? Без артобстрелов?

— Именно так, господин премьер-министр, — четко ответил Мензис, поправляя галстук. — Наши источники в Стокгольме и Хельсинки подтверждают: финский фронт рухнул изнутри. Вся прифронтовая полоса Карельского перешейка превратилась в «зону смерти». У финнов вырезаны штабы полков, заварены термитом затворы тяжелых гаубиц, а снабжение парализовано. Но главное — психологический эффект. Маннергейм понял, что если он не выведет страну из войны, эти русские «призраки» за месяц уничтожат весь кадровый комсостав Финляндии. При этом потери со стороны диверсантов — практически нулевые.

Черчилль поднялся с кресла и подошел к окну, за которым моросил сырой лондонский дождь.

— Фантастика… — пробормотал премьер. — Мы шлем Сталину танки «Матильда» и «Ураганы», а он выбивает из войны главного северного союзника Гитлера силами пары сотен невидимых диверсантов! Вы понимаете, что это означает для нас, Стюарт?

— Мурманский маршрут полностью обезопасен, сэр, — ответил Мензис. — Наши северные конвои с ленд-лизом теперь будут ходить в советские порты без риска попасть под удары с финских аэродромов. Но есть