Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

Если сравнить те разрозненные, плохо сбитые отряды, в которых они воевали зимой тридцать девятого, и то, чем они располагали сейчас, — это были небо и земля. Тактическая выучка, индивидуальная подготовка, снаряжение и вооружение шагнули далеко вперед. Бойцы были облачены в удобные, не шуршащие на морозе маскировочные костюмы. На плечах висели замаскированные белыми бинтами самозарядные винтовки СВТ-40 с оптикой и специальными щелевыми пламегасителями, пистолеты-пулеметы ППШ с барабанными магазинами, а в подсумках покоились банки с вязким термитом, емкости с горючим КС, коробки с патронами и револьверы Нагана с приборами бесшумной и беспламенной стрельбы «Брамит», которыми был оснащен каждый боец без исключения.

В глухой землянке под толстым слоем наката командир первого карельского отряда старший лейтенант Семенов — сам бывший пограничник, раненый под Суомуссалми в сороковом — оглядел командиров пятёрок перед выходом за линию фронта. Рядом с ним стоял его заместитель, лейтенант разведки Кравцов, тоже ветеран Зимней войны.

— Слушай меня внимательно, — глухо сказал Семенов, поправляя белую маску и проверяя ход затвора своей винтовки. — Финны думают, что этот лес — их родовой дом, а мы тут случайные и слепые гости. Наша задача — вбить им в головы, что дом этот с сегодняшней ночи стал для них общим склепом. Всякий гуманизм и рыцарство оставляем за линией фронта. Кто помнит тридцать девятый год — тем объяснять ничего не нужно. Жалости не будет. В плен не брать никого, включая штабных офицеров, врачей и фельдъегерей. Работаем на тотальное выжигание, как при истреблении паразитов.

Кравцов сурово кивнул, добавляя: — Ребята, помните главное правило Гридня: никакого шума до нужного момента. Финн привык слушать лес. Если хрустнет сучок — он пошлет туда очередь на звук. Пользуйтесь метелью и настом. Первыми идут снайперы с Мосинками и «Брамитами». На самозарядках СВТ у нас стоят только пламегасители — они полностью убирают вспышку в темноте и немного рассеивают звук, но глушителем не являются. Поэтому из СВТ работаем только тогда, когда враг уже поднял тревогу или когда нужно быстро положить группу на открытом месте. Пошли.

Первой задачей отряда Семенова стал финский узел обороны в районе Майнилы, удерживаемый подразделениями 18-й пехотной дивизии финнов. В глубоком заснеженном распадке, укрытом густым ельником в паре километров от передовой, располагались огневые позиции артиллерийского дивизиона. Финские артиллеристы гордились своими орудиями: на оборудованных деревянными настилами позициях стояли тяжелые 152-мм советские гаубицы МЛ-20, захваченные финнами в качестве трофеев зимой 1939–1940 годов под Леметти. Тогда финские части утащили к себе десятки исправных советских орудий, а в сорок первом развернули их стволы обратно на восток, методично обстреливая из них советские позиции.

Финские егеря и артиллеристы, отдыхавшие в теплой бревенчатой казарме в три наката, пили горячий кофе и курили, абсолютно уверенные, что их внешние секреты, минные поля и снайперские «гнезда» на соснах надежно перекрывают подходы к огневым позициям. Они не услышали и не увидели абсолютно ничего, а затем стало поздно, их стали безжалостно убивать.

За час до полуночи тридцать «леших» старшего лейтенанта Семенова бесшумно пересекли внешнюю линию финского охранения. Снежная поземка заметала следы за их лыжами за считанные секунды. Первые три «кукушки» — финские снайперы, сидевшие на вершинах вековых сосен в специальным образом оборудованных маскировочных люльках, — сползли по стволам вниз с аккуратными пробоинами в затылках. Их сняли из трехлинейных винтовок Мосина с глушителями «Брамит» с дистанции в триста метров. Снайперы Гридня работали парами: пока один фиксировал движение на дереве через оптику, второй делал одиночный глухой выстрел. Пуля прилетала быстрее, чем до сосны доходил слабый хлопок выстрела, глушимый порывами ветра.

Лишив финский гарнизон «глаз» на деревьях, отряд Семенова подошел к артиллерийским капонирам по-пластунски, прорезая глубокий наст. Двое часовых, дежуривших у орудийных двориков в тяжелых овчинных тулупах, были сняты одновременно. Кравцов и боец по фамилии Григорьев бесшумно подобрались к ним со спины. Короткие, профессиональные удары боевыми ножами под левую лопатку и в горло — и часовые без единого звука ткнулись лицами в сугроб. После этого в ход пошел фирменный инструмент Гридня.

Семенов лично подошел к первой 152-мм гаубице. Достав из подсумка термитный карандаш, он установил его прямо на сопряжение поршневого затвора и казенника орудия, после чего чиркнул терку. Яркая, слепящая белая вспышка с температурой под три тысячи градусов за мгновение раскалила сталь. Металл затвора потек, намертво свариваясь со стволом и превращая тяжелое орудие в бесполезный кусок железа.

За пять минут бойцы Семенова заварили термитом затворы всех шести гаубиц дивизиона. Советские трофеи сорок первого года были навсегда выведены из строя. А затем настала очередь бревенчатой казармы, где спал технический и орудийный персонал.

«Лешие» не стали забрасывать казарму обычными гранатами Ф-1. Они подкрались к бревенчатым стенам и через вентиляционные отдушины и дымоходы забросили внутрь несколько стеклянных емкостей с вязкой горючей смесью КС и зажигательные патроны. За секунды сухие сосновые бревна и внутреннее убранство казармы превратились в гудящую доменную печь.

Внутри поднялся дикий, исполненный ужаса вопль. Финские артиллеристы и офицеры, задыхаясь от ядовитого дыма и сгорая заживо, пытались выбить окованные железом двери и оконные рамы, выскакивая на мороз прямо в нижнем белье. Вот только дверь была надёжно подпёрта коротким обрубком бревна, а окна были довольно маленькими, но обезумевшие люди всё же умудрялись пролезать сквозь них, но спастись всё равно не могли.

На улице их встречал кинжальный, беспощадный огонь. Бойцы Семенова, рассредоточившись полукругом, расстреливали выбегающих из автоматических «Маузеров» и пистолетов-пулеметов ППШ. В основном правда работали именно Маузерами — сделать хороший пламегаситель к ППШ было сложно и дорого, а с теми немногими, кто умудрялся пролезть в маленькие окна, вполне справлялись и Маузеры.

Финский гарнизон артиллерийского дивизиона численностью в восемьдесят человек был полностью уничтожен за тридцать пять минут. Со стороны советских диверсантов не было ни одного не то что убитого, а даже раненого.

Но на этом расчет не закончился. На развилке лесных дорог, ведущих от огневой позиции в глубь финского тыла к Белоостровскому шоссе, бойцы Семенова установили четыре направленные противопехотные мины МОН, замаскировав их в сугробах у деревьев и протянув незаметные растяжки. А на единственном уцелевшем финском грузовике «Опель», стоявшем у сарая, Кравцов ножом приколол к деревянному борту фанерную табличку.

На ней на чистом финском языке было выведено:

«Привет от павших под Суомуссалми в 1939 году. Мы вернулись. Счета закрываем полностью. Гридень».

Спустя двое суток после налета группа армейской разведки