Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

предательств, насилия и лжи. Не видеть в таких условиях рычагов, слабостей, обязательств и зависимостей, из которых состояла изнанка любого привычного общества, было чревато большими проблемами.

Просто в моём случае знание бралось не из систематического обучения, а из опыта человека, прожившего несколько больше восемнадцати лет, и успевшего насмотреться на то, как легко умные люди делают глупости, если достаточно аккуратно загнать их в угол и не оставить иных вариантов.

— Тереза в этом плане подходила идеально, — между тем продолжил я. — Умная, старательная, неприметная. Не слишком близкая к кому-то одному, но «своя» для многих. Скромная, исполнительная. И, как выяснилось, умеющая молчать и изображать из себя святую невинность…

Алисия вздрогнула:

— Не надо так, Лекс.

— Надо, — мы вышли в холл центрального крыла, откуда в три стороны расходились коридоры с лестницами, а у массивных дверей, за которыми находилась площадь, дежурила охрана. — Алисия, мне правда жаль. Но если мы сейчас будем утешать себя тем, что Тереза — просто бедная-несчастная девочка, ни в чём по-настоящему не виноватая, то в следующий раз кто-то вроде неё подойдёт уже не с десертом, напичканным снотворным, и не с запиской на листке из твоей тетради.

Блондинка отвела взгляд и понурила голову. Подняла руку со всё ещё зажатой меж пальцев справкой.

— Они сказали мне молчать, Лекс. Словно не было ничего.

— И правильно сделали, — я медленно кивнул, оглядевшись. Вокруг не было никого, кроме охраны, да и та находилась на почтенном расстоянии. — От твоего молчания сейчас может зависеть не только расследование, но и жизнь родных Терезы.

— Я поняла! — Алисия кивнула так резко и глубоко, словно именно последняя фраза стала для неё исчерпывающим доводом в пользу того, чтобы закрыть тему и больше её не поднимать.

— Хорошо. Ты умная девушка, Алисия. Просто постарайся пока что быть осторожнее. Лучше вообще побудь в общежитии сегодня…

— А ты?

Я посмотрел на браслет. Времени оставалось не так много, но достаточно для того, чтобы успеть кое-что сделать.

— А у меня есть несколько важных дел, с которыми нужно успеть разобраться. Иди, Алисия, а то скоро студенты в коридоры хлынут — и объясняйся потом, если не повезёт.

Алисия вняла этим моим словам, попрощалась и скрылась за массивными дверьми. Я же, выдохнув, — что ни день, то очередное сомнительное приключение, — набрал сообщение Эльзе.

«Я встречу тебя у аудитории сразу после занятия. Ничего катастрофического, но важно»

Ответ пришёл спустя пару минут, когда я был на полпути на нужный этаж:

«Ты когда-нибудь научишься не начинать призванные успокоить сообщения так, что после них хочется срочно искать как минимум аптечку?».

Я невольно усмехнулся.

«Сомневаюсь, Эльза. До встречи».

К нужной аудитории я подошёл за минуту до звонка, и даже не успел толком расположиться на подоконнике, когда под высокими сводами разнеслась звонкая, но не дребезжащая в ушах трель. Двери чуть ли не синхронно открылись, и коридор стремительно наполнился студентами: голосами, шагами и сумбурным оживлением.

Эльза вышла следом за Громовым, заметившим меня первым. А замыкала процессию Белль, с любопытством окинувшая меня взглядом. Впрочем, заметно напрягся только Дима, почувствовав неладное, словно гончая — добычу.

— Лекс, — Эльза остановилась напротив, задрав голову. — Что случилось?

— Ничего такого, что стоило бы обсуждать в коридоре, — с намёком произнёс я для всех троих. — Но сегодня очень важно соблюдать дисциплину и быть паиньками, никуда помимо обязательных к посещению мест не сворачивая.

Белль едва заметно напряглась.

— Это как-то связано с утренними слухами?

— В том числе.

— А если чуточку конкретнее? — Эльза подалась вперёд, заглядывая мне в глаза в поисках чего-то, одной ей известного.

— Конкретнее смогу сказать позже, — я посмотрел на Громова. — Дима, у меня вечером действительно неотложные дела. Поэтому Эльзу я проводить до общежития не смогу, и…

— Можешь на меня положиться, Лекс, — брюнет уловил суть, как уловил и то, что я старался выражаться обтекаемо. Лишних вопросов он задавать не стал, и вообще воспринял ситуацию философски — даже бровью не повёл сверх минимально необходимого.

— Знаю, Дима. Поэтому и не беспокоюсь…

Эльза тем временем поджала губы, явно недовольная тем, что её вместе с Белль только что почти открыто передали под опёку. Но спорить не стала, проявив свойственное ей благоразумие.

— Лекс, — она поймала мой взгляд. — Береги себя.

— И ты.

Всего лишь на мгновение, но мне показалось, что сейчас Белль выскажет нам всё, что думает о таком «поддержании дистанции». Но обошлось: Эльза резко развернулась, цепанула Сориар под локоток и потянула дальше по коридору. Громов, обменявшись со мной кивками, двинулся за ними следом.

Троице, в отличие от меня, ещё предстояло изображать добросовестных студентов, посещая лекции и практикумы, коих даже у самого ленивого студента с самым ужатым расписанием оставалось минимум две штуки.

Мне же Имперская Безопасность любезно подмахнула освобождение от пропущенного занятия, не обозначив сроков помимо сегодняшней даты. Я это воспринял как карт-бланш на пропуск вообще всего, так что до непосредственно совещания у меня оставалось немало времени.

И я решил использовать эти часы с умом, не став сразу идти к месту встречи.

Во-первых, сидеть под дверью кабинета, в котором совещание должно было состояться лишь спустя несколько часов — всё равно что расписаться в излишнем рвении. А во-вторых, мне нужно было хотя бы создать видимость того, что я знаю больше, чем есть на самом деле.

«Раз уж фактически подтянуть уровень своей осведомлённости пока не выходит, хоть так» — с такими мыслями я и вернулся в центральный холл, заняв одну из широких скамей у дальней стены. Отсюда хорошо просматривались лестницы и все выходы в основные коридоры центрального крыла, а я сам при этом оставался на виду у охраны — немаловажно для того, чтобы их лишний раз не нервировать.

Последующий час я, вооружившись планшетом, — браслет для таких дел всё-таки подходил постольку-поскольку, — открыл сеть академии, начав целенаправленно рыскать по новостным сводкам, комментариям, объявлениям и доступным мне чатам.

Не то, чтобы среди «шума», генерируемого сотнями юношей и девушек, можно было так уж легко найти необходимое. Но свежие слухи об общежитиях, обсуждения стычек и наоборот свежезаключённых, — если судить со стороны, — союзов среди семей Первой Сотни и тех, кто вплотную приблизился к ним, новые заметки о кружках и клубах, великое множество фамилий рьяно комментирующих всё и вся студентов — всё это формировало неполную, кривую, не слишком-то надёжную, но картину «мира-в-Академии».

«Это всё равно лучше, чем ничего» — подытожил я, закончив с основными пластами информации. Кое-что я даже сохранил. Конечно, доказывать что-либо профессионалам Управления с помощью контролируемой ими же