Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

«Кто в 1953 году разогнал конструкторское бюро Челомея?

Посмотреть портфель заказов Министерства обороны по ракетам.

Библиотеку Челомея передали Артему Микояну. Кто это сделал?

Брежневу (секретарю ЦК по оборонной промышленности), Устинову (заместителю главы правительства), Дементьеву (председателю госкомитета по авиационной технике), Неделину (заместителю министра обороны по специальному вооружению и реактивной технике) разобраться и поддержать тов. Челомея; внести предложения, часть людей вернуть».

В 1962 году Челомей стал академиком, в 1963-м его отметили второй «Золотой Звездой». Конкуренты и завистники уверенно говорили, что все награды Челомею принес Сергей Хрущев. Но неверно полагать, что младший Хрущев просил отца: дай нам то или другое… Аппарат делал все сам, зная, что у Челомея работает сын хозяина.

Наверное, обаятельный и обходительный Челомей не упускал случая сказать Никите Сергеевичу, какой у него одаренный сын. И сердце Хрущева таяло, ему было приятно… Но главное состояло в том, что в определенном смысле они — родственные души. Никита Сергеевич буквально бредил ракетами. А Челомей их создавал. Идеи у него были грандиозные. Но его экстравагантность не надо переоценивать. В работе он был точен и холоден.

Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии академик Евгений Александрович Федосов, который занимался системами вооружения боевой авиации, вспоминал: «В авиационной промышленности Челомей был известен как лидер, предлагающий экстравагантные, сногсшибательные проекты, которые по тем временам казались совершенно фантастическими. Но как профессор МВТУ это был классический профессор: очень требовательный, строгий, не допускающий никаких вольностей. В нем странным образом уживались, казалось бы, совершенно исключающие друг друга качества: с одной стороны, авантюризм в технике, с другой — абсолютная честность и строгость в подходах ко всему, что касалось науки».

Конкуренция генеральных конструкторов

В декабре 1960 года появилось постановление ЦК и Совета министров, которое практически остановило все работы по созданию новых боевых самолетов. Авиаконструкторам разрешили заниматься только совершенствованием уже существующих моделей.

Из-за этого не реализовались несколько замечательных разработок: среди них — самолет Павла Осиповича Сухого и межконтинентальный баллистический бомбардировщик Владимира Михайловича Мясищева М-50, который в ту пору считался лучшим в мире.

Хрущев не решился закрыть только новые разработки Андрея Николаевича Туполева. Его Никита Сергеевич особо уважал. Авиаконструктору Семену Алексеевичу Лавочкину было велено сменить тематику и вместо самолетов перейти на зенитные ракеты, а Мясищева и вовсе лишили работы. Его конструкторское бюро передали Челомею. Вскоре к нему перешло и хозяйство Лавочкина. Семен Алексеевич занимался разработкой системы противовоздушной обороны «Даль». Она должна была защитить большие города и промышленные центры от самолетов и крылатых ракет. Но в 1960-м Лавочкин умер прямо на полигоне. Работы были остановлены, а фирму переподчинили Челомею. Владимир Николаевич получил и замечательный завод имени М. В. Хруничева в Филях.

Поддержка Хрущева позволила Челомею включиться в создание баллистических ракет и даже участвовать в освоении космоса. Но Хрущев точно так же помогал — и даже в большей степени — другим ракетчикам, Сергею Павловичу Королеву и Михаилу Кузьмичу Янгелю.

Ракетные конструкторские бюро конкурировали за получение заказов на разработку и производство боевых ракет и космических аппаратов. Между конструкторами ракетно-космической техники возникло острое соперничество. Все они были прирожденными лидерами и могли быть только первыми. Впрочем, это и помогло им добиться выдающихся успехов… Академик Черток рассказывал:

«Среди всех главных и генеральных только Челомей работал над стратегическими крылатыми и баллистическими ракетами одновременно. История разработок стратегического ракетного оружия насыщена своими большими и маленькими трагедиями. Инициатива разработок боевых ракетных комплексов, как правило, исходила не от военных заказчиков, а от конструкторских школ.

Каждый выступал со своей концепцией, а стратеги Министерства обороны ориентировались то на одного, то на другого главного конструктора».

Владимир Николаевич схваток не боялся, был к ним готов и опирался на коллектив, преданный своему лидеру, — он всегда заботился о своих людях. И он был уверен в себе, знал, что делает свое дело лучше других.

«Наука похожа на сражение, — говорил академик Челомей, — только сражение бескровное, с неясными проблемами природы, с освоением новых физических явлений в жизни. В нем есть цель, преграда, человек, который хочет проникнуть в эту цель».

Челомей был наделен дерзким умом. Предлагал решения, казавшиеся авантюристическими и технически необоснованными. Но время подтверждало его правоту. Фантастические идеи Челомея часто оказывались самыми практичными. Никита Хрущев рассказывал:

«Челомей буквально засыпал нас новыми предложениями: глобальные ракеты, межконтинентальные ракеты, ракеты классов «корабль-земля» и «земля-корабль». Он сумел сделать межконтинентальную ракету УР-100 мгновенного действия. Ее мы приняли на вооружение взамен некоторых янгелевских.

На одном из совещаний Челомей, как коробейник, который вытаскивает из короба ситец, бусы, другие товары, развернул перед нами свои проекты. Помню, как ворчал тогда Королев: вот, мол, Челомей и то, Челомей и се, Челомей все берет в свои руки…. Но его предложения действительно оказались универсальными и к тому же наиболее выгодными и экономически, и в смысле мобилизационной готовности.

Потом он же предложил тяжелую ракету УР-500 «Протон», которая поднимала в космос груз больше, чем ракета Королева».

Михаил Кузьмич Янгель, руководитель Особого конструкторского бюро ОКБ-586, наладил на заводе в Днепропетровске выпуск ракет, составивших конкуренцию ракетам Королева. И тут появился Владимир Николаевич Челомей, который вознамерился создать ракету, превосходящую янгелевскую.

Янгеля поддерживал секретарь ЦК по военной промышленности Дмитрий Федорович Устинов. А Челомея — военные, в первую очередь новый министр обороны маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко. Маршал Советского Союза Виктор Георгиевич Куликов, который был начальником Генерального штаба и 1-м заместителем министра обороны СССР, мне рассказывал:

— Надо было ставить на боевое дежурство ракеты — ту или другую. Министр Гречко мне говорит: поезжай к членам политбюро Подгорному, Косыгину, выскажи нашу позицию: мы за челомеевскую ракету — «сотку», но не отвергаем и другую. Они в принципе равные, но челомеевская имела лучшую защиту.

И уже после ухода Никиты Сергеевича Хрущева на пенсию, в 1966 году, на вооружение приняли челомеевскую тяжелую баллистическую ракету УР-100, «сотку». Академик Черток вспоминал:

«Брежнев колебался. Явных стратегических недостатков и очень убедительных преимуществ, которые позволили бы принять безошибочное решение, на поверхности не было. Он, конечно, отдал бы предпочтение родному Днепропетровску.

Но его покорял неотразимый артистизм Челомея, защищавшего свои ракеты. К тому же Челомея однозначно поддерживало Министерство обороны.

И Брежнев принял решение по китайскому рецепту: “Пусть расцветают сто цветов!” В серийно-массовое производство и на вооружение ракетных войск по решению Совета Обороны пошли и янгелевские, и челомеевские ракетные комплексы».

Это