Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

Челомей быстро защитил кандидатскую диссертацию, и его в числе пятидесяти многообещающих молодых ученых приняли в докторантуру Академии наук, назначили ему персональную Сталинскую стипендию. В 1940 году «Правда», главная газета страны, писала о молодом ученом: «Его блестящий талант счастливо сочетает глубокое теоретическое проникновение с прекрасной изобретательностью инженера».

Он стал нужен, когда понадобились надежные носители ядерного оружия.

Первую атомную бомбу испытали 29 августа 1949 года. Но рассказали об этом позже. 7 марта 1950 года заместитель главы правительства маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов, который баллотировался в Верховный совет СССР, выступал на собрании избирателей Минского городского округа. Вот тогда он впервые официально сообщил, что Советский Союз владеет ядерным оружием:

«Наряду с другими научными достижениями советская наука раскрыла секрет атомной энергии (продолжительные аплодисменты), и тем самым был положен конец атомному шантажу империалистов, с помощью которого они рассчитывали запугать народы социалистического и демократического лагеря — передового авангарда борцов за мир во всем мире!

Советский Союз имеет свою атомную бомбу (продолжительные аплодисменты). Атомную шантажную дипломатию поджигателям новой мировой войны приходится, хочешь — не хочешь, свертывать за непригодностью (оживление и смех в зале, аплодисменты)».

На следующий день слова маршала опубликовали все ведущие советские газеты. Немедленно откликнулся известный поэт Сергей Владимирович Михалков:

Просто, скромно, без апломба

Сообщило миру ТАСС,

Что, мол, атомная бомба

Есть у вас и есть у нас.

В Соединенных Штатах командование флота настаивало на том, что ядерное оружие может доставляться до цели с помощью палубных самолетов.

Директором Планово-оперативного управления по разработке специального оружия в Комиссии по атомной энергии был назначен Джон Хейуорд, который в юности подрабатывал тем, что подавал биту игрокам знаменитой нью-йоркской бейсбольной команды. В сентябре 1949 года Хейуорд устроил рекламный трюк. На авианосец было приглашено все военное командование Соединенных Штатов. Огромные самолеты взлетали с трудом. Но полет произвел большее впечатление, чем кипы бумаг и долгие доклады в кабинетах. Решено было выделить деньги на строительство новых сверхмощных авианосцев. В Вашингтоне рассчитывали, что быстроходные авианосные оперативные соединения с атомным оружием превратятся в грозную силу.

А в Москве Владимиру Николаевичу Челомею поручили найти оружие против авианосцев, на которых базировались самолеты, носители ядерного оружия. Ему подчинили опытно-конструкторское бюро № 52.

Челомея всегда отличала необычность решений. Он предложил запускать ракеты и с палубы корабля, и с подводной лодки. Он разработал крылатую ракету П-5, которая запускалась с подводных лодок. Ее приняли на вооружение 19 июня 1959 года постановлением Совета министров СССР.

Научились стрелять из-под воды, использовав его без преувеличения гениальную идею: крылатые ракеты стартовали из транспортно-пускового контейнера со сложенным крылом, которое автоматически раскрывалось уже в полете. Поэтому ракеты занимали на борту меньше места, и арсенал подлодки заметно увеличился. Коллеги не верили, что это возможно, ведь еще не было ни электронно-вычислительных машин, ни поворотных сопел в двигателях.

1-й секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев вспоминал:

«Ко мне попросился на прием неизвестный мне конструктор Челомей, молодой еще человек. Он показал мне модель ракеты, которую принес в кармане.

Складывая крылышки, она входила в трубу, заряжалась, потом запускался двигатель, а когда она вылетала, крылья расправлялись. Мы нуждались в такой ракете.

Она была задумана оригинально и получилась мобильной, хорошо скомпонованной, с умно продуманным запуском из контейнера. Ракета выстреливалась, как из пушки. Многие видели потом на военных парадах, как везли по Красной площади мимо Кремля огромные трубы. Это как раз были ракеты Челомея».

Идея крылатых ракет поразила воображение Хрущева. Командующий Военно-морским флотом адмирал Сергей Георгиевич Горшков понял, что подводные лодки с крылатыми ракетами могут стать главным оружием в борьбе против американских военно-морских сил.

В Соединенных Штатах с конца 1940-х тоже пытались создать крылатые ракеты. Дозвуковая ракета «Снарк» (Snark — «Чудовище») была принята в 1958 году на вооружение. Сверхзвуковая межконтинентальная ракета «Мавахо» (Mavaho) поступила на летные испытания, но они проходили на редкость неудачно, и в серию ракета не пошла.

Академик Борис Черток писал: «Безусловной заслугой Челомея было создание крылатых ракет подводного старта. В 1968 году на вооружение была принята система крылатых противокорабельных ракет «Аметист» с дальностью полета 80 километров. В 1969 году, используя богатый опыт и задел, ОКБ-52 разработало противокорабельные ракеты дальнего действия “Гранит”».

«Национальное оружие России»

Крылатая ракета с реактивным двигателем способна лететь ниже зоны действия радарных установок, буквально скользить над вершинами деревьев, сопоставляя заложенный в память бортового компьютера маршрут с местностью. Ракета может совершать резкие повороты, примеряясь к местности или уклоняясь от противоракетной обороны, и выходит на заданную цель с высокой точностью. Крылатые ракеты годятся для уничтожения крупных боевых кораблей, скажем, авианосцев, или ракетных шахт, накрытых сверху толстым слоем прочного бетона. И крылатые ракеты трудно перехватить.

Герой Социалистического Труда и Герой Труда России, лауреат Ленинской и Государственной премий академик Герберт Александрович Ефремов заметил: «Крылатые ракеты — национальное оружие России, такой же наш победный символ, как автомат Калашникова».

Челомеевскими крылатыми ракетами, которые могут нести и ядерное взрывное устройство, оснащались и современные стратегические ракетоносцы. Владимир Николаевич был назначен генеральным конструктором авиационной, ракетной и ракетно-космической техники Министерства общего машиностроения.

Баловень судьбы?

Челомей казался баловнем судьбы. А он мечтал лишь о воплощении своих идей. И ради этого неустанно завоевывал себе друзей. Успехи Челомея многие связывали с тем, что у него работал сын Хрущева Сергей Никитич.

Хрущев-младший окончил Московский энергетический институт, которым руководила Валерия Алексеевна Голубцова, жена члена Президиума ЦК Маленкова. Она проявила интерес к ракетным исследованиям. Открыла у себя факультет электровакуумной техники и специального приборостроения и уговорила поступить туда сына Хрущева. Отец рекомендовал ему работать в конструкторском бюро Николая Алексеевича Пилюгина, где разрабатывались автономные системы управления, которые корректировали траекторию полета ракеты и наводили ее на цель.

Но Челомей переманил сына Никиты Сергеевича к себе. Сергей Никитич Хрущев вспоминал: «В этом человеке смешалось многое. Если Королева хочется назвать интегратором идей: он их собирал, взращивал, пробивал им путь в жизнь, с отеческим вниманием следил за их взрослением, то Челомей — генератор идей. Он их извлекал из себя, как фокусник платки из бездонной шляпы».

В том же году, когда младший Хрущев пришел в конструкторское бюро Челомея, самого Владимира Николаевича избрали членом-корреспондентом. На следующий год он стал генеральным конструктором, получил «Золотую Звезду» Героя Социалистического Труда и Ленинскую премию.

Принципиальное решение Никиты Сергеевича поддержать Челомея было