Один на рассвете - Ден Шиллинг

утро Джон Чепмен ясно продемонстрировал свою верность братьям по оружию. Он встал, чтобы спасти тех, кого даже не знал — людей из «Бритвы-01». Если попытаться описать его действия одним словом, то это будет товарищество. А для солдата товарищество означает любовь; между этими словами нет разницы. Невозможно сказать, думал ли он об этом тогда, осознавал ли это в ту секунду, но его выбор стал олицетворением этих двух понятий.

В 06:11, когда первые лучи восходящего Солнца осветили его обращённый на восток бункер, Джон Чепмен, с израненным, залитым кровью лицом и телом, разбитым болью, принял самое храброе решение в своей жизни. Он поднялся на усыпанный осколками бруствер, став на окровавленный и засыпанный грязью снег и, щурясь от ослепительного света, и вышел навстречу утру в бой. Если у чеченцев и узбеков ещё оставались сомнения, жив ли американец, то он развеял их своей первой, прицельной очередью для подавления их пулемета. Гильзы вспыхивали в лучах восходящего Солнца, взмывая в воздух. Опустошив магазин, он перезарядился и упал в снег под ответным огнём из ПКМ.

В тот момент, когда боевики «Аль-Каиды» заметили, как заходит на посадку тяжело нагруженный MH-47, на бункер № 1 обрушился шквал огня. На дальней стороне вершины позицию занял один гранатометчик с РПГ, второй заряжал гранату в бункере № 2. Склон кишел приближающимися боевиками. С востока была предпринята ещё одна попытка флангового обхода.

Джон съехал по склону, раненый, на боку, ногами вперёд, и остановился у подножья своего бункера, у того самого дерева-бонсай. Вставив новый магазин, он уничтожил боевика, попытавшегося обойти его с восточного фланга. Но времени отсиживаться в укрытии не было — он вновь полез вверх по склону, скользя по камням и снегу, и вновь открыл огонь по пулемёту, пока с востока по нему не прилетела очередная автоматная очередь. Щурясь от ослепительного солнца, Джон выискивал цели и отчаянно стрелял, защищая вертолёт, который уже поднимал снежную бурю своими лопастями и заглушал выстрелы грохотом турбин. Прихав своё израненное тело к дереву, используя его как прикрытие, и методично бил по каждому движению на склоне. Но целей было слишком много как для одного человека.

На южной стороне хребте, словно муравьи из муравейника, появлялись новые боевики. Прозвучал безошибочно узнаваемый взрыв гранаты — и время остановилось. Прямо позади Джона, в MH-47 попала граната, взорвавшись в районе правого двигателя, мгновенно выведя его из строя. Левый двигатель взревел, компенсируя потерю мощности, но не смог удержать тяжёлый вертолёт на высоте. К тому же второй летчик уже получил попадания пуль в ногу и шлем. Командир экипажа Калверт мгновенно оценил ситуацию: на одном двигателе через хребет не уйти, и мастерски осуществил жесткую посадку.

Пока MH-47 «Чинук» оседал на склон, Джон вновь открыл огонь по боевикам «Аль-Каиды». Заняв положение лежа, он стрелял в тех, кто представлял непосредственную угрозу поврежденному вертолёту, не успевшему еще высадить ни единого бойца. Боевики, находившиеся на хребте, получили прекрасный вид на машину, и сразу же открыли ураганный огонь, включая РПГ, мгновенно убив нескольких рейнджеров и одного из членов экипажа. Джон, ведя огонь вдоль гребня, оказался спиной к огневым позициям в бункере № 2 и пулемета ДШК.

Когда рейнджеры, парашютисты-спасатели вместе с Гейбом Брауном начали выскакивать из вертолёта, Джон попал под плотный огонь с тыла. Несколько пуль поразили его ноги: две вошли в левую голень, еще одна — в пятку. Правая нога оказалась разорвана: одна пуля пробила навылет колено, ещё две угодили в бедро, причем первая из них раздробила бедренную кость.

Тело непроизвольно дергалось при каждом попадании, но даже искалеченный пулями и осколками, Джон продолжал сражаться, вставив в винтовку последний целый магазин — второй из оставшихся оказался пробит вражескими пулями прямо в разгрузке, и был бесполезен. Он продолжал стрелять по любым целям на хребте, которые мог видеть, не замечая, что сзади к нему приближаются враги.

Один из боевиков, чеченец или узбек, прицелился в лежавшего на снегу, оставшегося без укрытия, американца, и дважды выстрелил с близкой дистанции.

Джон Чепмен, расстреливая буквально последние боеприпасы по врагам, находившимся перед собой, почувствовал, как пули, одна за одной, вонзаются в грудь, пробивая грудную клетку и разрывая аорту. Кровяное давление упало до нуля, патроны закончились; жизнь подошла к концу. Последнее, что он увидел, прежде чем закрыл глаза навсегда, — это залитые кровью камни и снег на одинокой вершине, где другие люди продолжали сражаться за свои жизни.

Глава 22. 2 марта. 06:13

При первом заходе на Такургар Грег Калверт беспокоился о том, с чем они могут столкнуться при посадке. Оба летчика решили сначала выполнить пробный заход для оценки обстановки, прежде чем рисковать собой и людьми на борту. «Во время скоростного пролета над вершиной я увидел в правом блистере несколько черных пятен, которые, как я сказал, похожи были на следы разрывов. Я также заметил вспышки, которые, как я предположил, представляли собой огонь из стрелкового оружия — он велся с крупного скального выступа и дерева на самой вершине. Оставив все это справа, мы нырнули за скалу, чтобы набрать скорость. Я сделал несколько противозенитных маневров, чтобы не оказаться слишком легкой мишенью».

«Бритва-01» с силами быстрого реагирования на борту, возможно, и был легкой мишенью, но ясно было одно: их посадка легкой не будет. «Мы зашли вдоль распадка с обратной стороны горы, чтобы оставаться как можно менее заметными с вершины. Я выбрал посадочную площадку; большой камень и дерево находились примерно на два часа от нее. С этого момента все словно замедлилось. Помню, как на короткой глиссаде, на высоте около 100 футов (30 метров), подумал: “Ну вот и все, сделай все как надо”, — и перевел машину в режим торможения». Оценивая из кабины экипажа заключительный этап захода на посадку, он вспоминал: «И тут вся кабина словно взорвалась. И хотя слышались только звуки работы двигателей, в лобовом и боковых стеклах начали появляться пробоины, однако я продолжал заход, крикнув: “Огонь с направления два часа!” — и услышал, как справа открыл огонь сержант Фил Свитак. Я ощущал, как мимо свистят пули, а голову несколько раз откидывало влево. Также несколько ударов пришлось в грудь — по бронежилету».

Затем ситуация приняла наихудший из всех возможных вариантов для вертолетчика. Первый выстрел из РПГ ударил в правый борт «Бритвы-01», уничтожив двигатель и разнеся горящие осколки по задней части фюзеляжа. Калверт «почувствовал, как машина содрогнулась, нос резко задрался вверх, и по звуку и