Один на рассвете - Ден Шиллинг

связи между силами специальных операций США в нештатных или экстренных ситуациях. Позже Джей рассказывал: «Он… Он еле выговаривал слова. Было слышно, как он напряжён; но ты сразу понимал — это Джон. И кроме его голоса, никто, кроме диспетчеров, не использовал в радиопозывном слово “Чарли”».

*****

Невозможно точно сказать, что чувствовал Джон Чепмен в тот момент, когда осознал, что он остался на Такургаре совершенно один. Наверняка это был страх; боль и шок уже овладевали его телом. Но им двигала решимость. Не получив ответа на свои радиовызовы, он, скорее всего, начал последовательно проверять свое радиооборудование — сначала сам приёмопередатчик, затем соединительный шнур, подключённый к гарнитуре, и, наконец, наушник с микрофоном. Он пытался выйти на связь снова и снова — но, по неустановленной причине, так и не услышал ответов Джея, и в конце концов, отложил рацию — по крайней мере, на время. Диспетчер стремительно замерзал из-за потери крови. Из тёплого снаряжения на нём была лишь тонкое черное термобелье Capilene, лёгкая зелёная флисовая кофта и поверх этого куртка и брюки от пустынной униформы. Ноги ещё сохраняли тепло благодаря шерстяным носкам и тяжёлым кожаным трекинговым ботинкам Asolo. На руках были серые, безпальцевые перчатки крупной вязки. Но без бронежилета и шлема его грудь и голова уже страдали от переохлаждения. Прибор ночного видения PVS-15 был установлен на мягком креплении, которое парни между собой называли «гребаной налобной подвесной системой» — оно позволяло носить прибор без шлема, но было неудобным и постоянно смещалось из-за своих ремней.

Его рация MBITR была подключена к гарнитуре с одним наушником и выносным микрофоном. Чтобы передать сообщение, ему нужно было лишь нажать кнопку указательным пальцем — и сигнал ушёл бы на запрограммированной частоте. Только вот ответов по-прежнему не было.

Но по крайней мере, винтовка М4 осталась в исправном состоянии. Это было критически важно. На винтовке стоял коллиматор, лазерный целеуказатель AN/PEQ-2 — тот самый, который Слэб видел в последний момент перед отходом «морских котиков» — и супрессор. Хотя глушение звука выстрела здесь уже не имело смысла: на такой дистанции никакой маскировки не требовалось, и тут возникал вопрос: знали ли чеченцы и узбеки, что он всё ещё здесь?

Пока Чепмен пытался оценить обстановку, по склону в его направлении поднимались двое боевиков «Аль-Каиды» — чуть ниже по хребту, но их глаза смотрели в сторону «морских котиков», сползавших вниз по скале. Приближались они медленно, пытаясь занять удобную позицию для наблюдения за американцами. Если бы они вышли наверх, то могли бы нанести по ним удар.

Слэб и остальные спецназовцы всё ещё находились всего в пятидесяти метрах от Чепмена — но о нём уже не думали. Их мысли занимала только борьба за выживание. Без боевого диспетчера Слэб был вынужден сам включить радиостанцию MBITR и, перебирая заранее установленные частоты, искать частоту огневой поддержки.

Тем временем Тернер, находящийся в воздухе на борту ганшипа, наблюдал за происходящим внизу, и был абсолютно бессилен помочь — он не мог выйти на связь ни с Чепменом, ни с разведывательной группой, пока внизу, в пяти тысячах футов (1524 метрах) ниже, разворачивался настоящий «бой в телефонной будке». В хвостовом отсеке AC-130 штаб-сержант Крис Уокер сидел в так называемой «сенсорной кабине» — небольшом отсеке, встроенном в правый борт фюзеляжа, напротив 25-мм пушки GAU-12, 40-мм орудия «Бофорс» и гаубицы М102 калибра 105 мм. Будучи оператором ТВ-системы для условий низкой освещенности (LLLTV), он отвечал за скрытое освещение целей в темноте. Камера усиливала изображение настолько, что бой можно было наблюдать даже без лунного света. Рядом с ним, в тесном ряду, сидели ещё трое: оператор ИК-системы, офицер радиоэлектронной борьбы и наблюдатель. Вместе с двумя летчиками и офицером управления огнём, находившимися в кабине, они могли видеть всё, что происходило внизу.

Когда Слэб вызвал по радиостанции «Мрачного-32», экипаж ганшипа испытал облегчение: наконец-то кто-то вышел на связь. Теперь можно было приступить к делу — к тому, что не могло сделать ни одно другое средство огневой поддержки в мире — встать в круг над своими окружёнными войсками и обрушить на врага шквальный огонь.

Первое, что запросил Слэб — это группу быстрого реагирования. Передав этот запрос, он переключился на вооружение ударного самолета, обратившись к Тернеру:

— Мы укрываемся у края обрыва. Я знаю, как вызывать огонь и понимаю, что мы в пределах опасного удаления от разрывов, но, чёрт возьми, мне нужно, чтобы вы открыли огонь прямо сейчас. — После этого он начал описывать рельеф вершины…

— Наверху точно нет своих? — настороженно спросил второй летчик. Всего два дня назад ганшип Тернера уже участвовал в инциденте с «дружественным» огнем, когда по ошибке нанес удар по колонне Блейбера и Хааса, и сейчас не собирался повторять этот кошмар. «Морские котики» к тому моменту уже включили ИК-маячок, который Уокер чётко различал на экране. Он также видел самих «морских котиков».

— Нет, — ответил Слэб. Ни он, ни экипаж ударного самолета не знали, что сейчас под деревом чуть ниже вершины передвигается Чепмен. А сам диспетчер, отключившийся с канала управления огнём, не догадывался, что теперь опасность исходит не столько от «Аль-Каиды», сколько от его собственных товарищей.

— Хочу, чтобы ты отработал по двум крупным скоплениям деревьев вон там. Там, у большой скалы, только двое. Ты маячок нашёл? — речь шла о месте, где находился сам Слэб.

— Да, я его вижу.

Через тридцать секунд ганшип выпустил несколько снарядов по вершине и запросил у «морских котиков» корректировку, но Слэб не мог видеть, куда падали снаряды. Спецназовцы не моги скорректировать удар, поэтому самолет стрелял вслепую. Тем временем Чепмен, притаившийся под деревом-бонсай, укрылся возле бункера, пока вокруг него взрывалась гора.

На хребте, чуть выше к югу от «морских котиков», к американцам продолжали подкрадываться двое боевиков «Аль-Каиды». Ещё один — наблюдатель — остался на краю каменного выступа, откуда следил за своими братьями. Там, среди камней, он вел наблюдение и находился в относительной безопасности.

В кабине ганшипа второй летчик запросил Слэба:

— У тебя кто-то есть к югу?

— Нет. Все мои здесь.

— У меня южнее двигаются два или три человека.

— Это не мои.

— Принял.

Снаряд 105-мм гаубицы взорвался в самой дальней точке скального гребня, уничтожив каменный выступ и испарив наблюдателя.

— Больше они не двигаются, — спокойно прокомментировал экипаж ганшипа.

Двое преследователей, находившиеся всего в пятидесяти метрах от места взрыва, резко передумали. Они отошли от хребта и укрылись в скоплении камней чуть ниже площадки приземления «Бритвы-04». Один из них, узбек, был