Один на рассвете - Ден Шиллинг

самоспасению». Это была вся информация, которой там располагали. Слово «самоспасение» означало, что человек оказался отрезан от своего экипажа и союзных сил, но не добавляло никакой полезной информации для боевого диспетчера. Это также не имело особого смысла. «Я особо не задумывался об этом. Вероятно, снова напрасная тревога, и я рассчитывал скоро вернуться в койку».

Однако на летном поле, где стояли вертолёты, Гейб, Кири и Джейсон наткнулись на другую поисково-спасательную группу из 24-й эскадрильи — боевого диспетчера Грега Питтмана, «пиджея» Скотта Даффмана и ещё одного парашютиста-спасателя. Группа Грега только что вернулась с другого задания. Все шестеро — два боевых диспетчера и четыре «пиджея» — были опытными профессионалами, и они собрались в круг, чтобы обсудить, какая группа примет участие в теперь уже совершенно реальной операции. Из шести человек, обвешанных снаряжением и оружием, стоявших в то холодное мартовское утро в тусклом освещении посадочной площадки в Баграме, двое погибнут в Афганистане — один в ближайшие часы, другой менее чем через четыре года.

На рампе стоявшего с вращающимися лопастями вертолёта MH-47 всё развивалось стремительно. На задачу также была назначена группа быстрого реагирования из рейнджеров. Она состояла из дюжины молодых бойцов и возглавлялась капитаном Нейтом Селфом. Было ясно, что операции быть, вопрос заключался только в том, какой из составов — диспетчеров и парамедиков, специалистов по оказанию медицинской помощи при тяжёлых ранениях, эвакуации экипажей и оказанию авиационной поддержки — отправится на эту задачу.

«Грег Питтман и Скотт Даффман только что вернулись с задания. Думаю, это была авиационная поддержка при выводе сил АФО в рамках операции “Анаконда”. В любом случае, Кири, как представитель 24-й эскадрильи и наш командир, поспорил с ними, но, видимо, победил, потому что сказал нам с Джейсоном: “Мы выходим”, — и на этом всё. Тогда я пошёл искать рейнджеров и их командира, капитана Селфа, с которым я знаком не был, чтобы разобраться с задачами огневой поддержки», — вспоминает Гейб[73].

Вокруг выделенного поисково-спасательного вертолёта кипела лихорадочная деятельность. Это был ещё один борт MH-47E из состава ТГр-160 с позывным «Бритва-01», пилотируемый уорент-офицером Грегом Калвертом — тем самым летчиком, который за час до этого перелетел в Гардез, чтобы заменить вертолёт с отказавшим двигателем, и который по этой причине был хоть немного знаком с районом предстоящих действий. Более того, Калверт и другие летчики (в составе экипажа поисково-спасательного вертолета их три — еще один находится в хвостовой части кабины) ранее уже отрабатывали спасательные операции с группами 24-й эскадрильи и другими силами в рамках подготовки к подобным кризисным ситуациям. Гейб, Джейсон и Кири бросились к своему снаряжению, а затем вернулись к вращающимся винтам «Бритвы-01», чтобы забраться на борт вместе с рейнджерами.

Гейб вспоминает: «Мы вылетели, не имея никакой дополнительной информации. Во время часового перелета в Шахикот капитан Селф передал по кругу дощечку с координатами, но для меня это ничего не значило. С таким же успехом они могли бы и на Землю с орбиты пальцем ткнуть — пользы было бы столько же». Диспетчеру предстояло действовать вслепую.

Для Калверта ситуация была крайне разочаровывающей. Он мог не знать всех деталей, но он определённо знал людей, с которыми летел. В кабине они обсуждали полученные координаты и скудную информацию об обстановке на земле. «Мы видели на карте, что объектом является пик высокой горы, вокруг которой мы уже летали, кажется, дважды. Существовали определенные сомнения относительно того, является ли это “тем самым местом”. У нас всё ещё было представление, что изолированный человек и “Бритва-03” могли находиться в одной точке (или где-то рядом). С остальными летчиками мы обсудили, что здесь что-то не так, и у всех возникло то самое чувство — “мурашки по спине”. Дон (самый опытный летчик в экипаже, сидящий в хвостовой части) попытался разрядить обстановку, пошутив, что это просто его пальцы на моей шее».

Но инстинкты экипажа подсказывали больше, чем могло предоставить командование 11-й тактической группы. На Такургаре что-то происходило, и ни один из летчиков или бойцов группы быстрого реагирования, мчавшихся к горе, не знал, чем всё это закончится.

Глава 21. 4 марта. Около 05:15

Джон Чепмен, должно быть, начал приходить в себя постепенно… и мучительно. Он лежал в снегу, свернувшись, подогнув под себя собственные ноги. Он не понимал, что произошло — по крайней мере, не до конца. Было темно, но его ПНВ всё ещё оставался на голове. Ночное небо было чистым, воздух — пронизывающе холодным. Над ним возвышалось одинокое дерево с толстым прямым стволом — футов десять вверх, надо которым затем виднелась широкая раскидистая крона, как у гигантского японского бонсая, хотя эстетика деревьев его сейчас не волновала. Он должен был понять, что произошло. И он не мог игнорировать боль.

Быстрый осмотр показал два огнестрельных ранения в грудь. Боль была не только от самих попаданий пуль АК-47, которые пробили ткани и уже начали вызывать омертвение вокруг входных отверстий, но и от адской боли в животе. Одно пулевое отверстие — чуть выше пупка справа, второе — под рёбрами, с той же стороны. На форме — кровь: липкая, тёмная в ночи. Боль была жгучей. Внутреннее кровотечение? Сложно сказать, что творится под униформой. Поскольку никто из группы не носил бронежилет, пули прошли сквозь тело, как раскалённый нож сквозь масло.

Закончив беглый осмотр, Джон попытался сосредоточиться на обстановке. Быстрый взгляд — и он понял, где находится. Рядом — траншея, из которой по нему стреляли боевики «Аль-Каиды», когда он шёл в атаку в гору. Внутри нее лежат два тёмных, безжизненных тела, неподалёку виднеется ещё один мёртвый боевик, тот самый, который его подстрелил. По крайней мере, этот точно мёртв. Слева — крупная скала, где он в последний раз видел Слэба. Где, чёрт возьми, Слэб и остальные? Они погибли? Или бросили его умирать? Чёрт.

Очередь из ПКМ со стороны бункера № 2 сразу вернула диспетчера в реальность. Стреляли не по нему. Ответный огонь — откуда-то снизу и сзади — сразу дал понять: «морские котики» отстреливаются. Они где-то там, неподалеку… но для раненого это как будто целая вечность. Их он не видел, но, возможно, мог связаться с ними по портативной радиостанции MBITR.

Окоченевшими от холода пальцами он сквозь боль потянулся к рации на груди. Он больше не потéл: болевой шок и холод быстро снижал все защитные способности организма, который начал сдавать. На часах было чуть больше 05:20. Всё ещё темно,