Один на рассвете - Ден Шиллинг

но уже через полчаса рассвет начнёт освещать вершину, всё станет видимым без приборов. Помощь нужна была немедленно — иначе при свете дня чеченцы с узбеками его просто добьют… если он вообще доживёт до рассвета.

Переключив канал управления авиацией, который он заранее настроил для наведения и корректировки авиаударов ещё в Гардезе, он перешел на частоту УКВ-связи — общевойсковой канал связи на поле боя. Авиаудары сейчас были делом вторичным. Он не знал, где находятся Слэб и его группа, и остался ли кто-то из них в живых, хотя было очевидно: на вершине их больше нет. Но поблизости находились и другие боевые диспетчеры — в частности, Джей и Энди — а для всех боевых диспетчеров эта частота, по негласному правилу, была своего рода их личной связью. Даже если официально она предназначалась не для этого.

— Любой позывной, любой позывной, это Мако Три Ноль Чарли, — произнёс он и замер в одиночестве в темноте.

Понять, что значит быть по-настоящему брошенным, для обычного человека практически невозможно. Для солдата нет ничего страшнее, чем остаться одному на поле боя. Именно это и случилось с Джоном. В данный момент Джон Чепмен был просто стрелком — базовой единицей на поле боя. Чистая суть войны: убей, или будешь убит; и его углубленная специальная подготовка, конечно, не исчезла, но в этих условиях оказалась почти бесполезной. Все, кто был на горе — боевики «Аль-Каиды», «морские котики», сам Чепмен — были просто солдатами, сражавшимися так, как это делали солдаты испокон веков: в поту, в холоде, в страхе и в решимости. Главным было одно — верность тем, с кем ты живешь и сражаешься бок о бок.

И есть один нерушимый закон войны: никогда не оставляй своего — ни мертвого, ни живого, ни тем более раненого — врагу. Героизм, храбрость, трусость… В каждом индивидуальном случае всё это переменные величины, зависящие от обстоятельств текущего дня. Гражданским это сложно понять, им кажется, что солдат просто «проявляет героизм», когда приходит нужный момент. Но правда на поле боя иная: мужество — это необходимость действовать, когда твой собрат в беде. Бездействие — это и есть трусость, противоположность священного долга — спасти своих. И почти каждый, кто когда-либо получал награды за подвиги в бою, говорил одно и то же: «Я просто делал своё дело. Он бы сделал то же самое для меня». И особенно ярко это проявляется, когда твой товарищ под огнём и есть риск, что его захватит враг.

Но сейчас этот нерушимый закон был нарушен. Для людей, готовых биться и смотреть в глаза страху перед попаданием в плен к врагу, задача которого — пытать и затем убивать тех, кого они захватили — быть оставленным своими соответствует тому, как если бы мать бросила собственного ребёнка. В это трудно поверить, и для человека — будь то ребёнок или солдат — осознание этого факта врывается в мозг, ломая все внутренние барьеры. «Такого не может быть». Можно только представить, что почувствовал Чепмен, когда он понял, что его бросили.

*****

Находившийся в трёх километрах от Чепмена Джей Хилл тоже сидел, замерзая, на вершине высотой 10 тысяч футов — рядом с ним был друг и командир группы из отряда «Дельта» по имени Крис. Несмотря на жуткий холод, Джей был занят; крайне занят. На своём наблюдательном пункте он был окружён лежащими под рукой радиостанциями. Шел четвёртый день непрерывного наблюдения за позициями «Аль-Каиды», и он не спал уже 72 часа. Хроническое недосыпание и неотступный холод стали безжалостным испытанием, особенно в глубоком тылу противника.

Ранее той ночью они были потрясены, когда разведгруппа «Мако-30» попыталась провести несанкционированную высадку прямо на Такургар.

«С моей позиции вершина была хорошо видна. Мы были в шоке, мы даже не знали, что они собираются туда сунуться. На нашей позиции тоже было “жарко”: нас обстреливали из минометов, но я буквально только прилёг после трёх суток непрерывного нахождения на ногах. Когда начались разрывы, парни [из «Дельты»] схватили мою радиостанцию и начали разговаривать с экипажем B-52, находившемся в зоне ожидания. Я проснулся, слышу — болтают, и говорю им: “Эй, парни, уберите руки от рации. Это моя работа; а вы лучше наблюдайте и прикрывайте”. Они попытались наводить авиацию по лазерному дальномеру, но выдали неправильные координаты. Я поднялся и всё перепроверил, но мне не хотелось бы, чтобы всё выглядело так, будто я там делал всё сам. Это была командная работа. Мне пришлось перепроверить координаты, сделать расчёты, а затем нанести их на карту. Для перепроверки я использовал программу FalconView на ноутбуке Toughbook и бумажную карту масштаба 1:24000. Если сравнивать с тем, как мы работаем сейчас, то тогда всё было на грани провала», — признается он.

Через два часа группа «Джульет» с изумлением наблюдала, как на Такургар заходит уже второй вертолет MH-47. Спецназовцы проходили через то место при своем выходе на позицию, но выбрали другую вершину — почти такую же высокую, но пустую. «Мы уже поднимались на ту точку и поняли — это отличное место, чтобы наблюдать за долиной. Сначала хотели использовать её, но стало ясно, что она кишит врагами». В ту ночь на Такургаре «можно было видеть, как заходят вертолёты; можно было видеть вспышки стрельбы стрелкового оружия и РПГ. Я даже мог разглядеть то самое дерево-бонсай, но не видел его основание».

Джей работал в сети, находясь на связи с Энди и Хоталингом, передавал данные, координировал работу авиационных средств, когда услышал первый вызов от Чепмена. Он не знал, где именно находился Джон, но безошибочно узнал голос — это был Чаппи, его товарищ по 24-й эскадрилье специальной тактики ВВС. И, кроме того, никто, кроме боевых диспетчеров, не использовал в радиопозывных суффикс «Чарли». Это совершенно точно не мог быть кто-то из «морских котиков» разведгруппы «Мако-30».

— Мако Три Ноль Чарли, это Янки Юниформ Три, на приеме, — отозвался он. Это был позывной Джея — YU3 — в составе группы «Джульет». Один из немногих боевых диспетчеров-позывных, где не использовался суффикс «C». В ответ донеслись только помехи, и никакого ответа от Чепмена. Джей снова сосредоточился на своих задачах.

Через несколько минут вызов повторился:

— Любой позывной, это Мако Три Ноль Чарли…

— На приеме, Три Ноль Чарли…

Но снова в эфире тишина. Джей на ощупь, по памяти, проверил в темноте радиостанцию. Всё было настроено правильно. Чепмен выходил на общевойсковую УКВ-частоте поля боя — той самой, что использовалась не для корректировки авиаударов, а для