Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

Волшебство спектакля – инструмент психополитической власти в оккупации внутренней жизни диспозитивом перформативности. Очарованный потребитель возможностей интериоризирует утопические нарративы о счастливой жизни, не отдавая отчета в том, что его воображение и само восприятие реальности оказываются порабощенными проектированием опыта по лекалам ярких перфомансов из соцсетей. В сериале «Рипли» от Netflix нам показывают героя, которому удается ввести в заблуждение самых разных людей, выдавая себя за другого человека, которого он же и лишил жизни. Он печатает письма близким и друзьям покойного, используя его печатную машинку, подделывает чеки, живет роскошной жизнью на его деньги, вводит в заблуждение полицию и общественность. Ловкое мошенничество позволяет ему полностью проживать чужую жизнь, создавая своеобразное реалити-шоу и предлагая наивным читателям газет фальшивую биографию умершего человека. Сам он в этот момент проживает жизнь под лозунгом «казаться, а не быть». Теперь тысячи людей по всему миру, вдохновленные фальшивой роскошью и надуманной красивой жизнью, очарованы волшебством спектакля и хотят сбежать из своей серой повседневности в сказочную историю гламура и шика, не желая расставаться с иллюзиями в отношении того, что прозаичная жизнь есть и у Марины Абрамович, и у Бреда Питта[281].

Субъекту заботы о себе предстоит сложный путь освобождения внутренней жизни от чар спектакля, который не только препятствует формированию персональной герменевтики, но и оккупирует эстетический опыт на уровне первичного восприятия реальности и себя в ней. Модное общество с быстрыми яркими трендами лишает самой возможности осмыслять происходящее и формировать персональные смыслы, на основе которых разворачивается пространство субъективной рефлексии и осмысления себя. Диспозитив перформативности вплетен в производство субъекта достижений на самом глубинном уровне, внося искажение в персональную оптику и деформируя представление о себе, своих возможностях и ресурсах. Возвращение адекватного восприятия с сопутствующим восстановлением ненасильственного отношения к себе под давлением идеологизированных образов и нарративов становится важной траекторией в переходе от неолиберального селф-менеджмента к персональной заботе о себе.

Субъект заботы, освобождаясь от власти сториселлинга модного общества, выходит из нужды постоянного потребления продающих образов конвенционально красивых тел, ярких путешествий и невероятной эйфории в потреблении впечатлений. Каждому держателю смартфона становится проблематично развидеть представленную в цифровой среде реальность, где все сложнее отличить изображение, созданное человеком, от такого же изображения, являющегося галлюцинацией искусственного нейроагента. Возвращение себе права жить достаточно хорошо оказывается тесно связано с отказом принимать на веру то, что предлагается к восприятию каждому, кто взял в руки смартфон или открыл ноутбук.

Рассуждая о связи восприятия и интерпретации, Витгенштейн в поздний период своего творчества настаивает на том, что эта тонкая грань фактически стирается и мы, рассматривая рисунок «уткокролика», видим то, что написано под рисунком. Эта тесная связь восприятия, воображения и интерпретации, вкупе с современными инструментами нейромаркетинга и проектирования потребительского опыта, создает проблематичную для субъекта заботы ситуацию, требующую усилия и внутренней работы по отвоевыванию права мечтать и проектировать свою личную жизнь не по лекалам продающих нарративов и навязчивой перформативности, где ты либо создатель продающего контента, либо его потребитель.

Очарованный спектаклем субъект достижений, впитавший продающие нарративы о лучшей версии себя и об идеальной жизни на райских островах, трудится не покладая рук над залетающими рилсами в своих соцсетях и активно тренирует проявленность ради прокачки личного бренда. Однако он способен постепенно освободиться от иллюзий и волшебства спектакля, вернуть себе право жить «достаточно хорошую жизнь» с ориентиром на меру и готовность быть наедине с собой и близкими людьми, не утруждая себя самопринуждением к изнуряющей красоте или демонстративному потреблению. Освобождая именно воображение, выходя из этой очарованности спектаклем и озабоченности модными трендами, человек открывает для себя горизонт возможностей для проектирования личной жизни и освоения персонального искусства существования с той герменевтикой, которая отражает смыслы и ценности, выстраданные в процессе экзистенциальной рефлексии и формирования нового опыта жизни, где своя жизнь перестает быть лишь яркой рекламной вывеской для очередного прогрева в соцсетях.

§ 36. Креативный селф-дизайн в эпоху текучей современности

Диспозитив креативности оккупирует пространство возможностей для творческого проектирования своей жизни с опорой на свершившееся порабощение воображения диспозитивом перформативности. Чары спектакля устраняют границу между иллюзией и реальной перспективой для реализации смелых желаний и фантазий с учетом ограниченности ресурсов и способности к риску. Предлагая якобы широкую «свободу выбора», культурный ландшафт капитализма возможностей оказывается полностью сосредоточен на растворении всего репертуара повседневных практик частного существования в контекстах работы и потребления. Утопический сториселлинг задает рамку того, что можно и должно сметь, распоряжаясь возможностями управления жизнью и проектирования опыта у субъекта достижений. Креативность в обществе сингулярностей становится таким же предписанием, как и саморазвитие с наращиванием проявленности перформативной аутентичности. Однако в этой логике самопринуждения само пространство жить иначе оказывается под угрозой, как и любая творческая активность, которая якобы должна так или иначе оказаться либо способом увеличить монетизацию своего скрытого потенциала, либо содействовать тому, чтобы другие стали жертвами очередного модного креатива и были втянуты в следующий виток потребительской активности.

Субъект заботы, освобождающийся от роли потребителя возможностей, нуждается в реанимации понятия виртуального/возможного для последующего осмысления проектирования и формирования нового опыта в режиме селф-дизайна. Я сознательно использую именно это словосочетание, потому как через наполнение его новыми смыслами буду противопоставлять его дизайну потребительского опыта (customer experience design), выступающему основным орудием креативной и сервисной экономики в эпоху текучей современности. Проектирование опыта потребителя возможностей, умноженное на влияние психополитического управления через рассмотренные ранее диспозитивы, образует ткань повседневной жизни упраздненного индивида. Начало освобождения из-под этой формы власти располагается в переосмыслении понятия возможного и дальнейшем понимании того, что значит реализация возможности в персональном селф-дизайне.

Моя супруга много лет назад работала в обычном фитнес-зале. Проводила индивидуальные и групповые тренировки, получала нормальную для этого вида деятельности зарплату, однако ее интересовала двигательная терапия, функциональная неврология и другие аспекты коррекционно-реабилитационной работы, для которой пространство тренажерного зала не совсем подходило. В силу обстоятельств ей пришлось завершить сотрудничество с тем местом работы, и она находилась в кризисе, недоумевая, куда и как двигаться дальше. Видя ее трудности, я предложил ей поменять фокус и рассмотреть вообще другой способ реализации себя в профессии. Помню, как сказал ей, что нужно переходить в другую локацию и совсем по-другому делать то, что она делала раньше. У меня была на примете йога-студия, в которую мы и направились. Сейчас я спросил, что она чувствовала тогда, и она сказала, что была в шоке и доверяла мне, хотя чувства говорили