Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

В этом деле Уильямс был не только юристом. Для Джека и Труди Коллинзов, отчаянно нуждавшихся в то время в чутком отношении со стороны судебной системы, он стал еще и психологом и советчиком. Он поддерживал их, прислушивался к их опасениям, тревогам и сомнениям и был их помощником в преодолении целой горы досудебных ходатайств и процедур.

– Впервые приехав в Мемфис, они настаивали на том, чтобы посмотреть фотографии с места преступления, – вспоминал Уильямс. – Я очень не хотел этого, поскольку понимал, что они и так нуждаются в психологической помощи, а это зрелище было бы для них чересчур. А они говорили, что им нужно понять, как все было, чтобы разделить страдания Сюзанны, и в итоге я согласился. Но дело в том, что, увидев нечто подобное, забыть об этом уже не получится.

Ирония состоит в том, что защита пыталась изъять некоторые фото из доказательной базы, потому что «они могут распалить присяжных заседателей».

Седли Элли защищали Роберт Джонс и Эд Томпсон, два видных мемфисских адвоката, к которым Уильямс относился с большим уважением. И несмотря на свое ясное понимание природы этого преступления, он знал, что в суде ему придется нелегко.

Как оказалось, адвокатам тоже пришлось нелегко с их клиентом. Он не то чтобы замыкался в себе или отказывался от показаний, а просто не сказал им ничего, что могло бы хоть как-то помочь его защите. На протяжении целого года после убийства Уильямс и его заместитель Бобби Картер настаивали на начале суда.

Защита привлекла к освидетельствованию Элли психолога Аллена Бэттла. Но доктор Бэттл столкнулся с той же реакцией, что и адвокаты. На любой существенный вопрос Элли отвечал: «Не помню».

Существует всего две интерпретации поведения подсудимого по делу о тяжком убийстве, который дал подробные признательные показания спустя несколько часов после преступления, а через несколько месяцев говорит психологу, что ничего не помнит. Лично я решил бы, что, невзирая на веские доказательства, он либо пытается спасти свою шкуру, либо просто глумится над всей судебной системой. Более снисходительная и более благоприятная с точки зрения защиты интерпретация состоит в том, что страшная смерть молодой женщины могла нанести ему тяжелую психологическую травму, которая привела к полной потере памяти об этом событии.

Но как такое могло случиться? Доктор Бэттл недоумевал. Ведь 12 июля Элли рассказал детективам, как было дело и что именно он убил Сюзанну. Ну а если об этом помнит только одна его личность? А другие не помнят, потому что не имели к этому отношения!

В этом состояло объяснение, которое пришло в голову д-ру Аллену Бэттлу. Затем он обследовал Элли под гипнозом и еще сильнее убедился в справедливости своего предположения.

Откровенно говоря, на тот момент в арсенале защиты практически не было ничего другого. Элли не смог бы отрицать свою причастность к этому преступлению – он уже признался в убийстве Сюзанны, а подробное заключение патологоанатома давало точное представление о том, как она погибла. Защитникам оставалось лишь попытаться поместить все это в контекст, который позволил хотя бы частично избавить их клиента от ответственности за это жуткое злодеяние.

7 марта 1986 года, за десять дней до начала процесса, Джонс и Томпсон официально заявили о возможности наличия у их клиента диссоциативного расстройства личности. Им требовалось время, чтобы изучить предполагаемое психическое заболевание Элли. Суд отложили до выяснения вопроса о его дееспособности.

Элли отправили в Институт психиатрии Среднего Теннесси. В течение полугода шестеро психиатров различных специализаций обследовали Элли, но так и не пришли к какому-либо однозначному заключению. Проверки состояния физического здоровья не выявили ничего необычного. Приглашенный защитой психиатр д-р Уиллис Маршалл, обследовал Элли под медикаментозным гипнозом, чтобы помочь преодолеть амнезию. Благодаря этому Элли смог вспомнить события ночи с 11 на 12 июля 1985 года.

Находясь под гипнозом, Элли показал, что в ту ночь он разделился на три личности. Одной из них был обычный Седли, другой некая женщина по имени Билли, ехавшая с ним в его машине, а третьей – Смерть в черном плаще с капюшоном, скачущая верхом на белом коне рядом с машиной.

Если доктор Бэттл продолжал настаивать на диссоциативном расстройстве, то доктор Брогган Брукс со стороны обвинения прямо исключил это в своем заключении, посчитав, что у Элли «пограничный тип личности». В третьем издании «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам» (DSM-III), которое на тот момент использовалось в психиатрии, пограничное расстройство личности определяется как «нестабильность в целом ряде областей, включая межличностное поведение, настроение и самовосприятие». Далее там описываются напряженные и неустойчивые отношения, вспышки гнева и импульсивное непредсказуемое поведение, характеризующееся резкими сменами настроения. Четверо других специалистов сообщили, что у них нет определенного мнения, и попросили дополнительное время для обследования Элли.

При всем уважении к гипнозу как инструменту судебной медицинской экспертизы всем нам так или иначе знакомы эстрадные номера с гипнотизером, который выбирает нескольких зрителей и заставляет их кудахтать по-куриному, обездвиживает им руки или отправляет жить при дворе Клеопатры. Мы склонны считать гипноз неким сочетанием безотказной сыворотки правды и состоянием абсолютной внушаемости, хотя, если вдуматься, это взаимоисключающие представления.

Дело в том, что гипноз действует не на всех, и я даже не уверен, что он срабатывает с большинством людей. На самом деле это метод, который помогает человеку сосредоточиться на определенном отрезке времени, месте или мысли. Именно поэтому он порой бывает полезен полицейским для получения от свидетелей конкретных деталей, например описаний внешности или регистрационных номеров автомобилей. При этом гипноз, как и проверка на полиграфе, отнюдь не исключает возможности ошибки. В реальности это означает, что в некоторых случаях человек может оказаться очень внушаемым на сознательном или подсознательном уровне и говорить то, что, как ему кажется, от него хотят услышать. В других случаях при повышенном уровне сосредоточенности, вызванном гипнозом, он может еще успешнее выстраивать собственную версию событий. Я знаком с интересными контрольными исследованиями, в ходе которых загипнотизированные участники подробно рассказывали о событиях, которые в действительности никогда не происходили. Тем самым я не хочу сказать, что гипноз не бывает эффективен и полезен. Я говорю лишь, что его результаты далеко не безусловны, чего порой не понимают многие врачи, адвокаты, судьи и присяжные.

Возвращаясь к диссоциативному расстройству личности. По моему опыту, диагноз ДРЛ обычно всплывает на свет после ареста. В действительности это очень редкое явление, и поэтому стоит с самого начала усомниться в любом