Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

И это к лучшему. Хотя Седли Элли не относился к какой-либо стандартной разновидности серийных убийц, он не испытывал угрызений совести и, по моему мнению, наверняка убивал бы еще при наличии соответствующих стресс-факторов. Его преступление было результатом ярости, злобы и жажды власти, которые, насколько мне известно, неизлечимы в своих крайних проявлениях.

Определившись с преступником, мы обыскали бы его жилье и наверняка обнаружили бы наркотики. Действительно, при обыске в его доме сотрудники службы расследований ВМФ нашли, среди прочего, приспособления для употребления наркотиков и серию порнографических фотографий Линн Элли с другим мужчиной. В кладовой под лестницей также был найден обмотанный скотчем двадцатидюймовый жезл с пятнами неизвестного происхождения.

В те времена мы еще не могли выступать в суде по поведенческой тематике – это было не принято. Потому я сидел позади обвинителей, делал заметки и обсуждал с ними ход процесса в конце каждого дня.

На случай, если мотив преступления останется неясным для кого-либо из присяжных, Уильямс и Картер подкрепили свое утверждение о вменяемости преступника тем фактом, что детали для кондиционера, пропавшие из дома одного из офицеров в тот день, когда там работал Элли, обнаружились в его машине. Это давало возможность предположить, что Элли убил Сюзанну потому, что она видела его во время кражи – этот дом находился поблизости от места похищения. Коллинзов некоторое время устраивало это объяснение – по крайней мере, это была конкретная и более понятная причина убийства их дочери. Но, откровенно говоря, я считал этот аргумент слабым. Он не соответствовал деталям, да и не относился к главным доводам Уильямса. Если бы Элли был просто разозлен тем, что его застукали с поличным, и захотел заставить свидетельницу замолчать, он не обошелся бы с ней настолько жестоко.

На второй день процесса Вирджиния Тейлор рассказала, что, находясь вместе с друзьями в парке Эдмунда Орджилла поздно вечером 11 июля 1985 года, слышала звуки, которые охарактеризовала как «предсмертные крики». Они доносились от места, куда, как она заметила, до этого направился старый автомобиль.

Вниманию суда была представлена аудиозапись признания Элли на следующий день после убийства, в которой он утверждал, что смерть Сюзанны была случайностью. Присяжные услышали, как он уверяет: «Я ни в коем случае не занимался с ней сексом. Хочу сразу уточнить это». Присяжные могли убедиться, что он ни разу не упомянул даже намеком ни о Билли, ни о Смерти.

Слушая запись признания Элли, а потом читая ее расшифровку, я поражался тому, насколько, по его словам, «случайно» все вышло. Разъезжая за рулем в нетрезвом виде, он случайно наехал на женщину, совершавшую пробежку. Потом, когда эта женщина была уже в его власти, он запаниковал и чисто случайно взмахнул рукой, в которой была отвертка, и по чистой случайности угодил ей в голову, нанеся смертельную черепно-мозговую травму. (Не будем забывать, что среди всех ранений на теле Сюзанны патологоанатом не нашел ничего похожего на удар отверткой или последствия наезда автомобилем.) По словам Элли, после смерти Сюзанны он чисто случайно дотронулся до ветки дерева, и это навело его на мысль об инсценировке изнасилования. Так что он обломал ветку и ввел ее во влагалище жертвы. Услышанный Вирджинией Тэйлор «предсмертный крик» был, наверное, завыванием ветра или рыком зверя, поскольку по версии Элли, Сюзанна была уже мертва. Так или иначе, все происходило «случайно», словно по волшебству, по сути, без активного участия самого Элли. Как будто он и Сюзанна были лишь заложниками обстоятельств, одновременно оказавшимися в месте, где происходили страшные вещи.

Разумеется, это было еще не все. Элли ходатайствовал о признании его невменяемым, а Бэттл и Маршалл обосновывали это в своих выступлениях в суде. Защита по основанию невменяемости подсудимого дает стороне обвинения массу возможностей для оспаривания такого утверждения. Уильямс зачитал письма Элли к различным родственникам, в которых он вполне здраво рассуждал о том, что ходатайство о признании временно невменяемым может облегчить его участь.

По мнению Уильямса, работавшие с Элли психиатры и прочие эксперты по психическому здоровью подразделялись на «фантазеров» и «реалистов». Он считал, что лагерь реалистов возглавляла Дебора Ричардсон – социальный работник в сфере психиатрии и программный директор в Институте психиатрии Среднего Теннесси. В течение нескольких месяцев она внимательно наблюдала за Элли и засвидетельствовала, что его утверждения о галлюцинациях и множественных личностях не соответствуют ощущениям людей, действительно демонстрирующих такие симптомы. В частности, она отметила, что поведение Элли во время собеседований и обследований никак не увязывалось с его поведением в других случаях, когда ему не нужно было «играть роль». Согласно ее свидетельству, Билли становилась то женщиной, то мужчиной. Дебора Ричардсон сказала, что Элли, определенно зацикленный на сексуализированном насилии, часто общался с психически нездоровыми пациентами, чтобы научиться имитировать их поведение. Она рассказала также, что Элли говорил сотрудникам больницы, что специально лгал в признательных показаниях, чтобы дать возможность адвокатам показать нестыковки в его версии и «вытащить его».

Уильямс пригласил выступить в суде психиатра азиатского происхождения д-ра Зиллура Атара, человека, обладавшего высоким интеллектом и критическим мышлением, невзирая на некоторое несовершенство английского. Атар предположил, что поскольку Элли был не слишком откровенен с обследовавшими его специалистами, они раздражались и начинали задавать наводящие вопросы. Будучи достаточно сообразительным, чтобы определить, что важно, и как отвечать правильно, Элли подыгрывал им. Чтобы проверить это допущение, Атар подлавливал Элли. Например, он задавал вопрос, не просыпается ли тот среди ночи от страшных или кровавых сновидений. После чего Элли рассказывал следующему собеседнику, что проснулся без десяти три утра от кошмарного сна.

Другой работавший с Элли специалист, психолог из ИПСТ д-р Сэмюэл Крэддок, долгое время колебался относительно диагноза диссоциативного расстройства личности. Однако выступая в суде, он засвидетельствовал, что в его присутствии «мистер Элли ни разу не проявил ни малейшего сострадания к жертве». Он считал, что это серьезная нестыковка – ведь Элли уверял его, что Сюзанну Коллинз убила одна Смерть, а сам он «добрый малый».

Несмотря на настойчивые расспросы, в своем выступлении в суде доктор Бэттл так и не сумел сказать, какая личность преобладала в Элли во время убийства. А поскольку его идеи были ключевым звеном стратегии защиты по основанию невменяемости, то вся эта конструкция сразу же начала разваливаться. Даже если Элли действительно страдал диссоциативным расстройством (в очередной раз подчеркну, что это совершенно безосновательное предположение), ничто не говорило о