Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

снизошли послать мне письмо, как можно скорее, если писание не будет неудобством для вас… Если бы на то была моя воля, я бы находилась с вами все это время… Пусть Всемогущий Бог охранит вас и пошлет вам здоровье»[730][731].

Когда он не смог ответить, она забеспокоилась: «Если бы я знала, что вы не будете дома до этого времени, я бы послала к вам нескольких человек, потому что я думаю, что прошло долгое время, с тех пор как я имела от вас хорошие известия»[732]. И снова: «Я сердечно благодарю вас за ваше письмо, потому что для меня было большим утешением услышать от вас»[733]. И: «Не устраняйтесь от писания писем ко мне между нынешним и тем временем, когда вы приедете домой. Если бы это было возможно, я бы хотела получать от вас по письму каждый день»[734]. Однажды, когда он рассердился на нее, она написала ему из Нориджа: «Очень почитаемый муж, я вручаю себя вам, умоляя вас, чтобы вы не были недовольны мной, хотя моя простота и вызвала ваше неудовольствие мною… Честное слово, я не хочу ни делать, ни говорить то, что может вызвать ваше недовольство; а если я так сделала, я сожалею об этом и исправлюсь. По этой причине я умоляю вас простить меня и чтобы вы не носили тяжести против меня в своем сердце, потому что ваше неудовольствие мне будет слишком тяжело выносить»[735]. В свою очередь Джон беспокоился о здоровье Маргарет: «Джон Хоббс рассказывает мне, что вы заболели, что мне не нравится слышать. От всего сердца умоляю вас принимать то, что может дать вам облегчение, и не экономьте; и каким-нибудь образом не думайте и не трудитесь слишком много из-за этих дел, и не берите их к вашему сердцу так, чтобы вам стало хуже из-за этого»[736].

Образование двух старших мальчиков Пастонов (оба были названы Джонами, что сбивает с толку) остается недокументированным. Старший в 19 лет начал служить при королевском дворе и в 21 год его посвятили в рыцари (ранее Джон Пастон Старший заплатил штраф, чтобы его самого освободили от этой дорогой и обременительной чести). Очевидно, недостаточно агрессивный, чтобы произвести впечатление при дворе, юноша завязал несколько полезных связей и вернулся жить домой[737]. Его брат Джон II был аналогичным образом устроен при дворе герцога Норфолкского, остался на службе герцога и подружился с полезными людьми[738]. Три младших сына, Уолтер, Эдмунд и Вильям, как их отец и дядья, получили университетское образование. Высшие учебные заведения обслуживали теперь высшую знать и джентри так же, как и церковь. Формы клерикального образования, включая «первую тонзуру», влачили жалкое существование, но больше не обязывали учащегося вступать на церковное поприще. Выпускники университетов в XV в. могли занимать должности секретарей или других официальных лиц в больших поместьях или просто красоваться своей утонченностью при дворе или дома в своих поместьях[739].

Дисциплина в учебных заведениях по-прежнему оставалась крайне строгой — с сердечного одобрения родителей. Когда Клемент, брат Джона Пастона Старшего, был студентом в Кембридже, его мать Агнес написала письмо, интересуясь его успехами, и предложила его наставнику 10 марок за специальное внимание к мальчику; при этом она поставила условие: «Если он не успевает и не исправляется, просите [его воспитателя], чтобы он как следует порол его, пока он не исправится. Так поступал последний и лучший из наставников, которых он имел в Кембридже»[740]. Образование, которое столь добросовестно внедряли, оставалось латинским: чтение, письмо, речь. Бойкость обращения новых аристократов с Овидием и Цицероном поразила бы их неграмотных предков.

Девочки не получали того передового образования, которое было открыто для мальчиков, но их обычно учили писать по-английски. Многочисленные письма Маргарет Пастон написаны разными почерками, что означает, что она обычно прибегала к услугами личных секретарей, но иногда, возможно в целях сохранения секретности, брала этот труд на себя. Многочисленность почерков указывает на то, что многие в ее окружении умели писать[741]. Дочерей Пастонов, Марджери и Энн, вероятно, обучали письму дома; мы знаем, однако, что Энн отправляли пожить некоторое время с какими-то двоюродными братьями и сестрами у сэра Вильяма и леди Калторп, которые писали Маргарет Пастон в 1470 г., что у них временные денежные затруднения и потому они вынуждены сократить количество прислуги в доме; более того, Энн «становится большой, и пора подумать о ее замужестве». Маргарет беспокоилась, что Энн, возможно, чем-то не угодила сэру Вильяму, и потому настоятельно просила Джона поговорить с ее двоюродным братом Робертом Клером в Лондоне, чтобы узнать, не возьмет ли он девочку. Иначе «я должна буду послать за ней, а со мной она будет зря тратить время»; Лондон был лучшим брачным рынком, нежели Норфолк[742].

Переписка Пастонов рисует уникальную картину ухаживания и брака в XV в.: брачные стратегии и столкновения родительских желаний и согласия детей.

Для членов семьи мужского пола согласие не было проблемой; они сами устраивали свои браки или просили друзей и родственников найти подходящую невесту, а могли и вообще не жениться. Сэр Джон в качестве старшего сына был наследником большей части семейных поместий, включая замок Кейстер, однако для него никаких брачных приготовлений не делалось, и действительно, он так и не женился, хотя и оставил незаконнорожденного сына[743].

В 1468 г. 26-летний сэр Джон и его младший брат Джон II путешествовали по Фландрии в обществе приятеля-придворного Томаса лорда Скейлза, чтобы присутствовать на бракосочетании сестры короля Маргарет и герцога Бургундского. В Кале сэр Джон познакомился с родственницей лорда Скейлза, дамой по имени мистрис Энн Хот, которая приходилась родственницей и королеве. Они обменялись письмами, которые, как они думали, обязывают их к браку, хотя даже и они, как кажется, не были уверены, были ли это «слова о будущем» или «слова о настоящем».

Интерес сэра Джона к этой даме был по преимуществу практическим: он надеялся, что ее влиятельные друзья помогут ему в тяжбе за наследство Фастолфа. Вскоре после обмена клятвами лорд Скейлз написал герцогу Норфолкскому, который перекупил права на наследство у одного из душеприказчиков Фастолфа и вмешался в это дело на стороне сэра Джона. Он объяснил, что «уже полностью заключен брак между сэром Джоном Пастоном и моей очень близкой родственницей Хот». Поскольку он и сэр Джон теперь являются родственниками, «природа заставляет меня выказать мое расположение, помощь и поддержку в таких вещах, как его наследство»[744].

Лорд