Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

Молодые крестьяне не оставляли заключение брака на усмотрение родителей, как приходилось делать знатным юношам. Напротив, они активно ухаживали, а в некоторых местах устанавливали свои собственные деревенские ритуалы. В Кроскомбе (Сомерсет) юноши вступали в Молодежную гильдию, а девушки — в Девичью гильдию. В определенный день девушки перегораживали деревенскую улицу и пропускали юношей только за плату. На следующий день перекрывали улицу члены Молодежной гильдии, и теперь должны были платить девушки; средства в обоих случаях шли приходской церкви. В Майский день выбирались король и королева, устраивались танцы и игрища[689].

О морали священники заботились гораздо больше, чем их прихожане, и девственность ценилась первыми значительно больше, чем вторыми. Добрачная беременность была обычной прелюдией и даже предпосылкой для брака, поскольку мужчина хотел быть уверенным, что его жена произведет на свет детей, в помощи которых он нуждался, чтобы обрабатывать землю. В семейных союзах сочетались секс, любовь и материальные интересы. Джоан Сестер в 1376 г. поклялась, что она и Томас Барбо поженились в Стаурбридж Фэр в воскресенье после праздника Воздвижения Святого Креста. Томас признал, что обещал быть ей верным, но объяснил, что он собирался взять ее в любовницы, а не в жены. Суд принял соломоново решение. Тома обязали сказать Джоан: «Я принимаю тебя в жены, если отныне и впредь я тебя плотски познаю», на что Джоан немедленно ответила: «Я принимаю тебя в мужья, если отныне и впредь ты плотски познаешь меня». 25 месяцев спустя суд признал, что они женаты[690].

Какова бы ни была свобода при ухаживании, при заключении брака молодые люди любого уровня не могли не принимать во внимание соображения старших. Лишь немногие юноши и девушки оказывались настолько легкомысленны, чтобы вступать в брак без земли и домашнего имущества. Старшие, в свою очередь, не упускали из вида и нематериальные соображения. В дидактической поэме XV в. «Как мудрый человек поучал своего сына» отец не рекомендует вступать в брак из-за денег, но советует сыну «мудро выяснить», «кроток, обходителен и разумен» ли характер его возможной невесты, поскольку лучше есть скромно, но в мире, чем иметь «сотню блюд», поставленных на стол со скандалом[691]. Точно так же, аналогичная поэма «Как хорошая жена учила свою дочь» рекомендует: если за девушкой ухаживает только один мужчина, она не должна выказывать ему презрения, каков бы он ни был. Она должна советоваться с друзьями о выборе супруга, а, выйдя замуж, хранить мир в доме «справедливыми и кроткими словами», выполняя хозяйственные дела и управляя слугами весело, но соблюдая порядок и твердость[692].

Обычной свадебной церемонии теперь предшествовало оглашение в церкви, как было предписано Четвертым Латеранским собором. В Англии священник читал оглашение три раза с интервалом в несколько рабочих дней. В назначенный день вступающие в брак пары собирались в церкви и объявлялось приданое и вдовья часть. К этому времени меркет должен был быть уже выплачен лендлорду (семьей невесты), но часто он не выплачивался. Как правило, жених и невеста уже вступали в сексуальные отношения, а иногда и имели ребенка, который считался законным, если он был зачат между обручением и свадьбой[693].

Стоя перед церковными дверями (место публичных собраний деревни), пара произносила обеты, которые мало изменились за столетия: «Я беру тебя, Агнес, в законные жены, чтобы иметь и содержать, с этого дня и навеки, на лучшее и на худшее, в бедности и в богатстве, в болезни и в здоровье, пока нас не разлучит (depart) смерть, если святая церковь предпишет это, и в этом я даю тебе слово». Ныне древнее слово depart «умирать», которое имело здесь значение «разлучать из-за смерти», заменено выражением do part, собственно «разлучать». Кольца благословлялись, и ими обменивались вступающие в брак со словами «Этим кольцом я соединяюсь с тобой, а своим телом я чествую тебя». Если пара хотела, свадебная процессия входила в церковь, и священник служил мессу, но сельские священники постоянно жаловались на то, что крестьяне экономили на этом ритуале. В ритуале мог участвовать представитель лендлорда, чтобы показать заинтересованность синьора[694].

Большинство крестьянских браков никогда не попадало в дела, рассматриваемые церковным судом. Но все еще процветали приносящие беспокойство тайные браки без оглашения или публичной церемонии, неохотно благословленные Грацианом, Петром Ломбардцем и папой Александром III. Сравнение церковных записей указывает, что в конце XIV в. в Англии заключалось больше тайных браков, основанных на словесном «обещании в настоящем», чем во Франции, где церковные суды сурово обходились с подобными случаями: налагали штрафы, обязывали жениться публично и даже отлучали от церкви. Английские суды обычно рассматривали этот вопрос как гражданское дело; причем иск в суд чаще подавала женщина[695].

Таких дел было в избытке. Исследование М. М. Шиэном записей церковного суда в Эли за XIV в. показывает, что четыре пятых матримониальных дел касаются тайных браков[696]. Другой сборник протоколов английского суда свидетельствует, что клятвами обменивались в самых разных местах: под ясенем, в постели, в саду, в кузнице, в кухне, в таверне и на королевской дороге. Обычно женщины утверждали, что брак состоялся, а мужчины отрицали это, и главным недостатком этого обычая считалось то, что им можно было прикрывать совращение[697]. Пересказывая историю Дидоны и Энея, и Данте, и Чосер, в отличие от Вергилия, были на стороне женщины и считали ее жертвой непризнанного тайного брака[698]. Однако многие тайные браки совершались при свидетелях, публичное заявление которых считалось своего рода заменой оглашению, и ему доверяли церковные суды (publica vox et fama). Если брак имел место, но противоречил предшествующему договору или в суде вскрывалось несанкционированное ведение хозяйства, паре предписывалось расстаться или, в необходимых случаях, жениться по правилам. Иногда слушания заканчивались свадебной церемонией прямо на месте[699].

При практическом применении учение Петра Ломбардца о «согласии в настоящем» вызвало бурные споры о словесной формулировке этого согласия. Проводилось различие между фразами «Я возьму тебя в качестве своей жены», выражающей «согласие в будущем» («не обязывающее»), и «Я буду иметь тебя в качестве своей жены», выражающей «согласие в настоящем» («твердое»). Еще одна правовая загадка заключалась в условном согласии: «Я возьму тебя, если согласен мой отец», или какое-либо другое условие. Прежде всего, когда должны были ставиться подобные условия? Джон Шарп и Джоан Броук заключили договор в Рочестере в 1442 г. «на некоем поле около разрушенной башни» словами, которые церковный суд признал выражением согласия в настоящем. Когда Джон и его товарищи медленно уходили, Джоан позвала: