Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

как считалось, они улучшали еще больше за счет землевладельца. «Никогда еще не был составлен отчет, по которому они бы оказывались потерпевшими, — писал один флорентиец. — Если зерно родилось в изобилии, они оставляют себе две трети с гаком» (вместо положенной половины)[647]. Независимые крестьяне, с другой стороны, были обременены высокой рентой и большими процентами, и к 1329 г., по мнению сборщиков налогов, должны будут «пойти по миру», если только не получат облегчения в виде снижения налогов. Десять лет спустя сборщики налогов сообщали, что нет возможности распределить налоги на сумму 200 000 лир, установленную Синьорией (городским советом) Флоренции для крестьян Импрунеты: бедные семьи «продали свое добро и владения флорентийским горожанам и даже священникам, и все же они обременены разными и разнообразными ростовщическими долгами»[648]. Ситуация в Импрунете не была уникальной: то же происходило, как показали исследования, в соседнем флорентийском округе Пассиньяно[649].

На следующий, 1340, год в Импрунете разразился голод и небольшая эпидемия; население, если и не начало сокращаться, то во всяком случае перестало расти. Вынужденные выращивать пшеницу на слишком маленьких холмистых участках, без достаточного капитала, выплачивая высокие ренты, высокие ростовщические проценты и высокие налоги, многие независимые крестьяне уже покидали свои усадьбы, когда в 1348 г. по области прокатилась Черная Смерть. Ее последствия были лишь немногим более тяжелыми, чем последствия голода и эпидемии 1340 г.; результатом этих двух факторов, а также выхода части крестьян из общины по экономическим причинам и стало сокращение числа домохозяйств в Импрунете со 123 в 1330 г. до 101 в 1356 г. Уменьшение числа дворов продолжалось после повторных вспышек Черной Смерти, разнообразных местных бедствий и не ослабевающего давления рент, процентов и налогов. В 1401 г. в Импрунете оставалось только 74 домохозяйства. На этом ситуация, кажется, стабилизировалась. Налоговый список (catasto) 1427 г. показывает, что в деревне имеется 72 хозяйства, насчитывающих 432 человека, и перечисляет много разрушающихся и заброшенных дворов, на которые невозможно найти арендатора. В структуре общины произошли заметные сдвиги: стало меньше независимых крестьян, а число издольщиков (mezzadri), работающих на богатые городские семьи, существенно увеличилось[650]. Краеугольным камнем ведения сельского хозяйства стала mezzadria, хозяйство издольщика. Одновременно произошли изменения и в количественном соотношении возделываемых культур: пшеницы засевать стали меньше, зато возросло производство вина и оливок[651].

Таким образом, чума, увенчавшая экономический и демографический кризис, в конце концов оказала положительное воздействие на экономику Импрунеты и, возможно, всей Северной Италии.

Картина восстановления общества после Черной Смерти в Англии также обнаруживает, согласно новейшим исследованиям, смешанные результаты[652]. В Хейлсовене, мидлендском маноре, который включал город, где проводились ярмарки, 12 деревень и господское поместье, перед Черной Смертью разразился голод, как и в Импрунете. 22 крестьянина умерли в голодный 1317 год. Чума впервые проявилась в мае 1349 г., когда в документах манора — в виде записей о получении «гериота», подати, выплачиваемой после смерти арендатора, — была зарегистрирована смерть 21 мужчины. Можно предполагать, что умерло примерно такое же количество женщин и, возможно, еще больше детей. В июне цифра возросла до 25 мужчин, в июле она уменьшилась до 22, а в августе упала до 3. Итогом была смерть по крайней мере 88 арендаторов из 203, отмечавшихся ранее в судебных записях[653].

Если голод наиболее жестоко поражал беднейшие семьи, то чума одинаково опустошала и богатые, и бедные семьи, косила издольщиков и зажиточных крестьян. Косвенные свидетельства указывают на другую особенность — более высокую смертность среди детей, чем среди взрослых. Почти каждая семья потеряла одного или нескольких своих членов, а некоторые домохозяйства просто исчезли. Известно, что оба, и Том Хиддели, и его жена умерли; то, что его дети тоже погибли, молча подразумевается, поскольку его держание было передано его брату Джону. Смерть Филипа ате Лове, его двух сыновей и одной дочери засвидетельствована, так же как и передача держания другому арендатору. Молодой человек около 20 лет, Томас Ричард, потерял отца вместе с держанием и был отдан под опеку другого жителя деревни, Филипа Томпкинса, который женил его на своей юной дочери Джулиане. Вскоре после этого Томас умер от чумы, оставив годовалого сына, Томаса II. Затем погибли тесть Томаса и брат его жены, и держание тестя и его уцелевший маленький сын были отданы мужу сестры Джулианы, у которых, вероятно, она и нашла прибежище вместе с Томасом II[654].

Тем не менее после катастрофического лета 1349 г. жизнь в Хейлсовене почти полностью восстановилась. Не последовало никаких социальных потрясений. В своем исследовании Хейлсовена З. Рази пишет: «Записи судебных заседаний между августом 1349 и октябрем 1350 г. показывают, что жители деревни убирали урожай и пасли скот. Они женились и рожали детей в браке и вне него. Они варили пиво в неустановленном порядке, совершали нарушения против лендлорда и своих соседей, ссорились и проливали кровь друг друга, ссужали деньги и поручительствовали друг за друга, выбирали присяжных и других официальных лиц в деревне»[655].

Исследование З. Рази проливает особенно ценный свет на механизмы восстановления. Четыре пятых держаний, которые остались свободными из-за смерти арендаторов в 1349 г., были арендованы в следующем же году, причем все, кроме 18, сыновьями и дочерьми, женами, братьями и другими родственниками, или опекунами, назначенными для детей умершего держателя. Хотя число смертей в Хейлсовене было несравненно больше, чем в Импрунете, жизнь в нем, тем не менее, продолжалась почти на том же деловом уровне. Высвободившиеся держания не только были быстро заняты, но они и обрабатывались. Каким же образом, потеряв две пятых рабочей силы, Хейлсовену удалось не только юридически занять все держания, но и производить сельскохозяйственную продукцию? Известно, что в социальном и экономическом планировании появилось два важных новых явления: во-первых, выжившие крестьяне часто собирали свои разбросанные по разным местам арендуемые участки в более компактные группы; во-вторых, на открытых пастбищах были построены заборы, чтобы скот находился в огороженном пространстве — благодаря этому не требовался труд пастуха. З. Рази предлагает еще одну гипотезу: если большинство выживших были взрослые молодые люди, которые были в состоянии справиться с дополнительной работой, особенно с пиковыми нагрузками во время сбора урожая, то они могли обеспечить нормальное производство, особенно при том, что им приходилось кормить меньше ртов[656]. Можно постулировать средневековый вариант закона Паркинсона: число членов семьи, держащей земельный надел, не имеет значения, пока имеется необходимый минимум рабочей силы[657].

Исследования других районов Англии свидетельствует о несколько иных моделях восстановления. В Кибворт Харкорте первая вспышка чумы в 1348–1349 гг. убила 44 мужчины-арендатора. Тем не менее,