Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Кукель был удивлен: команда, несмотря на то что придётся пустить на дно свой родной, «плавучий дом», поддержала своего капитана. Воодушевленный поддержкой, тот разработал план потопления всех кораблей.

Оставалось только уговорить остальных матросов принять этот план, и в этот момент появились те, кто должен был как минимум помочь ему, а как максимум – возглавить эту работу.

17 июня в Новороссийск (проездом через Екатеринодар) примчались Иван Иванович Вахрамеев и Николай Павлович Авилов-Глебов. Первый был заместителем наркома по морским делам, второй же являлся комиссаром Черноморского флота, назначенный Центром ещё 14 мая 1918 года. В Москву он ездил в командировку, для получения указаний.

Первым же делом, как указано в исследовании И. Т. Сирченко, Авилов-Глебов отправился в Новороссийский окружной Совет. Было созвано совещание. Авилов потребовал, чтобы работники Совета немедленно приняли участие в исполнении приказа Ленина, однако те, недавно введённые в заблуждение Рубиным, стали рассуждать о преступности потопления. Комиссар перешёл на крик, пригрозил расправой, потребовал «заткнуться»… Но получил лишь надменные усмешки в ответ.

После неудачи с Советом Авилов-Глебов, на этот раз в сопровождении Вахрамеева, отправился на борт линкора «Воля». Начали уговаривать Тихменева: подождите, не горячитесь, дождитесь Раскольникова. И снова – отказ. Обратились к команде: одумайтесь, не выполняйте указаний своего командующего, не уводите суда в Севастополь… Отказ. Многоголосый. Громкий. Матерный. Матросский.

Дальнейшую возможность агитации подпортили вести из Новороссийского Совета, которые настигли их уже на другом линкоре – «Свободная Россия». Тамошняя команда, благодаря агитации Кукеля, и так готова была не уходить в Севастополь. Так что визит Авилова и Вахрамеева всего лишь подпортил репутацию Советской власти. Не успели они начать беседу с матросами, как прибежал М. Лучин (председатель Совета) и предложил им немедленно исчезнуть из города, ибо товарищи провели совещание и решили расстрелять их, как изменников и провокаторов. После этого агитация была окончена, и комиссаров будто бы сдуло порывистым морским ветром.

В ночь на 18-е их поезд остановился на станции Тоннельная, где также сделал остановку поезд Раскольникова, направлявшийся в Новороссийск.

Ход этой встречи Фёдор Фёдорович описывал в своей книге «Записки мичмана Ильина»:

«– Куда вы едете? – взволнованно, обращаясь ко мне, спросил рыжеусый Вахрамеев. – Вас на вокзале ждут и обязательно расстреляют. Нас ловили по всему городу, мы едва убежали.

– Лучше поедемте с нами в Екатеринодар, – меланхолично процедил Глебов-Авилов, протирая платком снятые с носа очки. – Там есть прямой провод, и мы будем по телеграфу отдавать приказания о потоплении флота.

Я ответил, что в таком случае не стоило выезжать из Москвы, где тоже имеется прямой провод с Новороссийском. Вахрамеев пожал плечами. Глебов-Авилов отвлекся от протирания очков и исподлобья посмотрел на меня.

„Вот чудак“, – прочел я в его удивленных глазах».

…Раскольников прибыл в Новороссийск ранним утром 18 июня.

И сделал это, конечно же, поздновато: Тихменев уже успел увести восемь судов из Новороссийска. Проделали суда уже немалый путь, и преследовать их было бесполезно.

Уход этой части флота, как впоследствии писал помощник Ленина В. Д. Бонч-Бруевич, очень разозлил Ильича:

«…Жаль, говорил В. И. Ленин, что наши сплоховали и не открыли огонь по уходящим в Севастополь! Обязательно их надо было расстрелять и потопить… мерзавцев, изменников, предателей нельзя было упускать!»

Но ничего подобного сделано не было. Единственное, что удалось Раскольникову «провернуть» результативно, так это посетить «Свободную Россию» и убедить экипаж затопить свой «плавучий дом».

Стрелять пришлось не по предателям. Стреляли по оставшимся судам, выведя их в море. Стреляли и взрывали их: «Феодосию», «Свободную Россию» и прочие, что оставались здесь, вблизи Новороссийска.

С. А. Кукель:

«В 4 часа 30 минут дня, с расстояния в 5 кабельтовых… миноносцем „Керчь“ был сделан залп из двух мин Уайтхеда по линкору „Свободная Россия“ …после двух выстрелов с прицелом в середине корабля произошел взрыв. Эффект был потрясающий: поднялся огромный столб черно-белого дыма, закрывший почти весь корабль… Медленно переворачиваясь „Свободная Россия“ представляла из себя удручающую картину: лязг и звон (при полной окружающей тишине) падающих и переваливающихся на палубе и внутри корабля предметов, шлюпок, паровых катеров и т. д. …Корабль переворачивался столь медленно, что было видно, как башни 12-дюймовых орудий целиком, со страшным шумом и лязгом вывалились в воду…

Картина его гибели – незабываема. Вся команда миноносца „Керчь“ стоит на палубе и мрачно молча смотрит на переворачивающегося вверх килем гиганта».

Никакой радости, понятно, от такой «победы» матросы не испытывали…

А 22 июня 1918 года в газете «Известия» появилось сообщение наркома иностранных дел Г. В. Чичерина:

«Только что получено известие о том, что часть бывших новороссийских судов Черноморского флота возвратились в Севастополь, остальная же часть была командой взорвана. Что касается возвращения судов из Новороссийска в Севастополь, то непременным условием его была поставлена гарантия со стороны германского правительства, что суда не будут употребляемы Германией или её союзниками во время войны и будут отданы России после заключения всеобщего мира (по итогам Первой мировой немцы, похоже, на успешный для себя финал её ещё надеялись. – С. П.)…»

Также в сообщении говорилось об обещании Германии не переходить установленную демаркационную линию и о том, что «благодаря» трагическому финалу для флота, немцы согласились не идти на Новороссийск.

В общем, «позорный» Брестский мир хоть и формально, но был Советской Россией соблюдён. Страна не свалилась в пропасть новой войны с Германией. На Новороссийск немцы не пошли, заполученные ими суда против Советов не использовались, но и обещанного возвращения тоже не было. Спустя какое-то время, когда немцы потерпели полное фиаско в Первой мировой, суда эти, печально констатирует Кукель «…переходили из рук в руки от одной к другой империалистической державе, затем частью поступили в распоряжение Деникина, а впоследствии все сдавшиеся суда перешли к Врангелю. Судя по французским журналам (1922 г.), эти суда были переданы Врангелем французскому правительству в залог… и, бессмысленно оторванные от России, безжизненно стоят в далекой Бизерте, на северном берегу Африки».

Глава 4. В оставленных местах – 2

В июне 1918 года стало неспокойно и в Терской республике.

Станицы одна за другой поднимали восстания.

Почему это происходило? Ведь на протяжении почти года существования Советской власти никаких восстаний с их стороны не было. Чтобы понять все причины, нужно перенестись на некоторое время назад.

В январе 1918 года по предложению отдельных представителей казачества Моздокского и Сунженского отделов был инициирован съезд народов Терека в г. Моздок. На него пригласили делегатов от казаков, крестьян, рабочих, осетин, кабардинцев и других, проигнорировав при этом ингушей и чеченцев.

На последних планировалось пойти войной. Причём – под красным знаменем. Хитрые казаки вознамерились предложить Советской власти