Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Восстания пока происходили и неорганизованно. Но очень скоро у этих выступлений появится свой Центр.

…В эти жаркие дни на Северный Кавказ возвращается Автономов.

Глава 5. Товарищ инспектор-организатор

Для Кубано-Черноморского ЦИК это было будто как снег на голову. К тому же летом.

Автономов вернулся в Екатеринодар! Да ещё, ходят слухи, и с неограниченными полномочиями по организации красных отрядов из горцев и казаков. По поручению Москвы.

Нужно было как-то реагировать. И им приходится провести заседание. Цветами, понятное дело, столичного гостя не встречают. Бутылок с коньяком на столах нет. Как и нет, кстати, рядом верного друга Гуменного. По воспоминаниям Павла Степановича, ещё из Москвы его отозвал Орджоникидзе, включив в состав делегации для переговоров с немцами под Ростовом.

Ход «задушевной беседы» со старыми знакомыми описан в Протоколе № 30 заседания Пленума Кубано-Черноморского ЦИК от 21.06.1918 года. Протокол насквозь пропитан недовольством:

«…Ночью, после 11 вечера начинают разбирать вопрос об Автономове.

От фракции левых эсеров выступает тов. Балис, заявляет, что товарища Автономова нет, есть господин Автономов, дело которого не закончено, а разрешено в Москве домашним образом, и поэтому тов. Балис требует обратиться в Центр с предложением разобрать дело детально и по существу. В революционную дисциплинированность Автономова он не верит; организация казачьих и прочих сословных частей недопустима…»

В завершении своего спича Балис предлагает обратиться в Военный комиссариат Северо-Кавказского округа и потребовать, чтобы там отозвали выданный А. И. мандат.

Остальные же гневные пассажи говорили о том, что история с Черноморским флотом едва ли сделала этого типа сознательнее или умнее. Сепаратизм хлещет через край. «Дело Автономова разрешено в Москве домашним образом»… Твое-то какое дело, Пётр Яковлевич Балис? Центральные наркомы должны отчитываться перед тобою?

Но нет необходимости Автономову устраивать скандал и призывать ЦИК подчиниться решению центральной власти. Ушли также и те времена, когда он оголял душу, думая, что разговаривает со своими, рассуждая о «терновом венце», «тяжелом кресте», призывая к взаимопониманию. Теперь – без лишних эмоций. Без нервов, с улыбочкой, юридически чётко:

«…Тов. Автономов заявил, что обвинения, брошенные ему тов. Балисом, не имеют никакой цены, отношение ЦИК к данному вопросу для тов. Автономова ясно, и пока он данных ему полномочий не лишён, он будет работать…» Лишить этих полномочий его может Москва или Северо-Кавказский военный округ, даёт понять Автономов. Но не вы, дорогие товарищи…

Тупик. Рубин явно волнуется. Он – не упёртый Балис. Он чуть было уже не стал кубанским большевиком-сепаратистом № 1, заикнувшись о выходе республики из состава Советской России. Вовремя остановили, вразумили товарищи из Центра. И снова демонстрировать излишнюю самостоятельность было не в его интересах. А если вопрос усиления работы среди горцев и казаков для Москвы принципиален? Если Троцкому, да что там Троцкому, самому Ленину важно внятно «объясниться в любви» к тем же казакам и создать из них новую армию? И тут он, Рубин, препятствует Автономову гнуть генеральную линию партии на Северном Кавказе. Второго прощения может и не быть.

На свой страх и риск Рубин решает затянуть обсуждение «вопроса об Автономове», отдав его на откуп фракции левых эсеров[42]. Пока Балис, полагал он, занимался бы обсуждением, голосованием и переголосованием, другие должны были выйти на Москву, Царицын, справиться о полномочиях Автономова и убедить товарищей в том, что тот со своим новым статусом здесь опасен.

В основе этих коварных планов, без всякого сомнения, лежала личная неприязнь к нашему герою. Однако и другие причины имелись, причём – объективные.

За время отсутствия Автономова не только по Тереку, но и по Кубани прокатилась волна казачьих выступлений. И по мнению кубанских властей, в этой ситуации нужно было разоружать станицы, выявлять и арестовывать лидеров-антисоветчиков, а не извиняться перед ними. Что уж тут говорить о создании из враждебных сил красных отрядов!

Стоит признать, что эта позиция не обуславливалась какой-то неоправданной «большевистской ненавистью» к станицам и их коренным обитателям. Казаки Таманского полуострова уже помогли в своё время немцам, подняв восстание, факт. И совсем недавно вспыхнуло восстание в Армавире.

Короче, миротворческая деятельность Автономова была здесь совсем не к месту и не ко времени. Так рассудил Авраам Рубин и… отстранился от «автономовских дел».

21 июня фракция левых эсеров Кубано-Черноморского ЦИК принимает такое решение:

«…Вопрос о назначении тов. Автономова инспектором-организатором казачьих и туземных частей подлежит серьёзному изучению… На ближайшем заседании – вынести окончательное решение по данному вопросу. До вынесения окончательного решения Автономову предлагается не приступать к исполнению тех поручений, которые даны ему Окружным комиссариатом по военным делам, и ждать решения ЦИК».

Следующее заседание Пленума происходит спустя четыре дня. Начинается оно с доклада нашего героя. Доклад усердно фиксируется в протоколе:

«…После разговора с тов. Троцким во время пребывания тов. Автономова в Москве по поводу конфликта, возникшего между ЦИК и Автономовым, оказалось, что вопрос признан исчерпанным. Ему было дано письмо от Троцкого т.т. Снесареву и Зедину с советом Автономову поручить организацию казачьих и туземных частей согласно декрета от 1 июня 1918 г. в пределах Кубани, Терека и Дагестана…, которые он намерен осуществить, узнав предварительное мнение ЦИК Кубано-Черноморской республики…»

Но «предварительного мнения» республиканских властей всё не было.

Чем ещё занимался товарищ инспектор-организатор, будучи на Кубани? Наверняка перед тем, как заехать в Екатеринодар, он побывал в гостях у четы «Автономова-Балабин» в Тихорецкой, где её мужской представитель всё ещё возглавлял штаб его бывшей армии. В конце мая – начале июня родился у них ребенок. Неизвестно, мальчик ли, девочка, но был он – это точно. И была у него трагичная судьба (об этом позже).

Не мог Александр Исидорович, обладающий «вагоном времени», не прикатить свой вагон в гости и к другой чете – «Автономова-Сорокин». Этот брак был более проблемным. Хоть Крутоголов в своих воспоминаниях и называет Екатерину Исидоровну женой Ивана Лукича, но скорее всего, женой она была «гражданской», «походной», пусть и любимой: по уверениям потомков Сорокина, с первой, официальной супругой, он так и не развёлся. Революция, война, до этих ли бюрократических мелочей?

Имели визиты и военную составляющую. В Москву с Гуменным они укатили «налегке», а здесь очень скоро многие узнают о целом отряде Автономова, состоящем в основном из кубанских казаков. Александру Исидоровичу нужны были именно агитаторы-казаки, причём толковые, умеющие говорить и убеждать. И вполне логично, что он набрал их из числа своих бывших бойцов.

Автономов побывал в кубанских станицах, выступил в отдельских и станичных советах. Разъяснил политику Ленина, исходя из содержания того самого Декрета от 1