Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Это – строки из рукописи А. Г. Шляпникова «За хлебом и нефтью».

Продолжая работать вместе со Сталиным по «выкачке хлеба» через Царицын в Центр, он направлялся в те дни с визитом на Терек. И совершенно случайно повстречал на железнодорожной станции в Минводах Автономова.

«…– Вы знаете, А. Г., – обратились они ко мне, – у нас на станции сейчас будет бой!

– Нет, не знаю… С кем же бой, где враги?

– Приехал Автономов со своим отрядом и бронированными вагонами. На станции они встретились уже с Беленковичем и поругались. Они – враги, и приближенные, адъютанты того и другого уверены, что без вооружённой драки не обойтись.

Зная нравы местных партизанских руководителей, можно было ожидать и взаимного побоища – на потеху врагам, стоявшим в нескольких километрах от станции…

Я приказал пригласить ко мне Автономова и Беленковича… Когда они заняли места по моему указанию и оказались друг против друга, разделённые письменным столиком, они впились один в другого глазами и, опираясь на стол руками, поднялись с рычанием друг на друга…»

Беленкович упрекал Автономова в том, что он выдал в своё время мандат Шкуро, а тот навербовал по этому мандату казаков и бросил их против Советской власти. Об упреках Автономова Шляпников не сообщает, однако предположить их содержание нетрудно: отряд Беленковича бросил в своё время позиции под Ростовом-на-Дону, убежав от немцев, а теперь допускает произвол против терских казаков, компрометируя Советскую власть.

Шляпников в некотором замешательстве. Об Автономове он знает самое общее. Был главкомом. Вступил в конфликт с ЦИК, история мутная и нехорошая. При этом и к Беленковичу у него отношение неоднозначное, местами ироничное.

«…т. Беленкович молодой, белоусый, с подвязанной на костыле ногой, производил впечатление боевого инвалида. Несмотря на подвязанную на простой деревянный костыль ногу, передвигался он быстро, ловко взбирался в вагон, сопровождаемый адъютантами и… маленьким медвежонком».

О «похождениях» его бойцов и реквизициях в станицах Шляпникову тоже известно. Но вместе с тем Беленкович в данный момент представляет собой одну из главных вооруженных сил Терской республики. Да и упрёк в адрес Автономова по поводу Шкуро и мандата – аргумент весомый.

Поэтому в споре «партизанских вождей» Александр Гаврилович встает на сторону Беленковича.

«Я был изумлён и возмущён подобного рода проявлением ненависти, – вместе с тем продолжает Шляпников, – и тут же предложил не забывать, у кого они находятся, и тотчас же прекратить показывать зверинец…»

Шляпников спрашивает у Автономова о цели его прибытия на Минеральные Воды. Тот отвечает, что уполномочен Троцким быть инспектором-организатором казачьих и горских войск. Оставляя «за кадром» своё пребывание в Екатеринодаре и попытку прорваться во Владикавказ, Автономов говорит, что собирается начать работу с Пятигорского отдела, намерен встретиться в Пятигорске с представителями Терского народного совета и «там договориться конкретно».

Шляпников настораживается. Мне, дескать, товарищ Автономов, о вашем назначении ничего не известно.

Казалось бы, нужно показать Шляпникову мандат с подписью Троцкого, и разговор пойдёт по-другому, но Александру Гавриловичу передаётся другая бумага, несколько странная, не мандат, причём не сразу…

Так был ли вообще мандат Троцкого?

И на этот вопрос нельзя ответить однозначно.

По всему получается, что Автономова как бы назначили инспектором-организатором, а как бы и нет. То есть назначили… но с оговоркой.

Товарищ Троцкий, понимая, что на Северном Кавказе не всё так просто, передал через Автономова комиссару Северо-Кавказского военного округа тов. Зедину письмо, в котором попросил рассмотреть вопрос о его назначении. Зедин был не против, но опять с оговоркой, – учитывая мнение местных товарищей, т. е. кубанских и терских властей.

В итоге, не получив согласия Кубано-Черноморского ЦИК, Автономов оказался в подвешенном состоянии. Не нужно даже юристом быть, чтобы понять, что без бумажки ты… никто. А он был юристом, Александр Исидорович, и поэтому пошёл на решительный шаг – наделил необходимыми полномочиями себя сам.

Вечером того же дня Шляпников получает от вестового Автономова пакет.

В нём находился экземпляр того самого ленинского декрета о казачьих областях и войсках, «напечатанный очень хорошей печатью», а ниже, утверждает Шляпников, «вслед за подписями председателя Совнаркома, управделами и секретаря» был напечатан… приказ Автономова № 1.

«Ввиду того, – возвещал Александр Исидорович, – что Советом народных комиссаров Российской Социалистической Федеративной Республики я назначен на пост инспектора-организатора казачьих и туземных войск в областях: Кубанской, Терской, Дагестанской, в силу чего мне предоставлено право формировать полки и дивизии Северо-Кавказского округа, предлагаю всем, кого это касается, обращаться ко мне за всеми справками и указаниями и неукоснительно следовать моим предписаниям.

Инспектор-организатор казачьих и туземных войск областей: Кубанской, Терской и Дагестанской А. Автономов. Ст. Тихорецкая, 27 июня 1918 года».

Конечно же, вместо «я» в Приказе должно было быть написано «он», вместо «мне» – «ему», вместо «ко мне» – «к нему», и подпись должна быть иная, как минимум – «Зедин». Но не нужно расценивать сей документ исключительно как наглость Автономова. Просто связь в те дни, как утверждает Шляпников, и с Москвой, и с Царицыным была прервана. Как в Минводах, так в Екатеринодаре и Тихорецкой. И ни Автономов, ни Кубано-Черноморский ЦИК не могли получить ответов на свои вопросы: Автономов – о подтверждении своих полномочий, а ЦИК – об их отмене.

Так что же в свете всего перечисленного представляет собой «нормотворчество» Автономова? Авантюризм? Отчасти. Но больше в этом шаге не авантюризма всё же, а искреннего желания как можно быстрее приступить к порученному делу и сделать всё, чтобы спасти казаков, вернуть их из стана врагов в стан друзей Советской власти.

Александр Исидорович повторил старый ход. В феврале им уже был издан Приказ № 1 и тоже в Тихорецкой. Тогда он сам утвердил себя главкомом Юго-Восточной революционной армии, а отдельных товарищей – членами штаба. Оригинальный ход, бесспорно, но, с другой стороны, это было просто подтверждением на бумаге результатов выборов. Его ведь именно выбрали бойцы на должность главкома, а потом этот формальный приказ Автономова был подтвержден вполне конкретным приказом – Антонова-Овсеенко.

Здесь же выборов не было, было лишь устное назначение Троцкого и почти подтверждение его Зединым. Поэтому не «состряпать» очередной Приказ № 1 Автономов не мог. Работать нужно было немедленно, а известности в этих краях и важного вида, который он научился тогда на себя напускать, для этого не хватало. Да, нужна «бумажка». И она появилась, составленная хитро. Приказ, напечатанный на одном бланке с Декретом, смотрелся приложением к последнему. И не к газетному его варианту, а к оригиналу, с подписью Ленина. Это, по мнению Автономова, должно было психологически сработать. А ещё бы лучше сработало (понимаем уже сейчас), если