Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Помимо Деникина, образовалась и другая «группа поддержки». Та, что в скором времени сработает «на все сто».

«…Имелась несомненно договорённость и с горской контрреволюцией, – пишет Коренев, – особенно в Осетии, Чечне и Кабарде… К тому же в Моздоке особые надежды возлагались на помощь брата Георгия Бичерахова – Лазаря… на ожидавшееся прибытие в Терскую область его большого отряда. Отряд этот был сформирован из остатков русской армии в Месопотамии и Иране… Содержали отряд англичане; он имел артиллерию и броневики».

* * *

Для того, чтобы отбить у противника Прохладную, решением Терского Совнаркома создается военная группировка под началом бывшего царского офицера, Павла Васильевича Егорова. Составляют её бронепоезд «III Интернационал» и самые что ни на есть «красные интербригады»: владикавказская рабочая дружина, кавалеристы-кабардинцы, которыми командовал видный революционный деятель Бетал Калмыков, осетины, ингуши, чеченцы и даже отряд китайцев, что добавляло особого колорита.

Как появились китайцы в этих краях?

Ещё в начале двадцатого века нищенское существование на родине толкнуло их в Россию. Расселившись на значительной части её территории, они занялись деятельностью разноплановой: торговлей, сельским хозяйством, заводским и шахтёрским трудом, рубкой леса, рыбной ловлей и т. д. Когда в России одна за другой грянули революции, значительная часть китайцев из простых рабочих поддержала большевиков. Резон был прямой – зарплату китайские пролетарии получали ничтожную.

Отрядом «терских китайцев» командовал Пау Ти-Сан. Попал он в Россию ещё мальчиком. Один из его бойцов – Ли Чен-тун описывает земляка, как бравого молодого парня в кожаной тужурке, который никогда не расставался с маузером.

«Бывалый матрос, – вспоминал Ли, – он до революции много плавал на русских и английских кораблях, владел иностранными языками, был человеком большой культуры».

Дисциплина в отряде была железной, и не случайно – китайцы являлись чуть ли не главной боевой силой Терской ЧК, они занимались охраной железнодорожного вокзала Владикавказа, банка и других важных объектов.

Когда началось восстание, вспоминает Ли Чен-тун, несколько сотен его земляков загрузились в эшелон, который демонстративно в течение суток курсировал по железной дороге мимо «проблемных» станиц и аулов, делая длительные остановки. То была профилактическая, устрашающая акция. Среди казаков и горцев стремительно стали распространяться слухи о том, что Ленин (якобы) прислал на Терек целую дивизию китайцев для подавления восстания.

Разгар подготовки к подавлению мятежа совпал с приездом в Пятигорск Серго Орджоникидзе. Появляется он 7 июля вместе с женой, Зинаидой Гавриловной и Шляпниковым. Настроение – боевое.

Совсем недавно, в Екатеринодаре, на съезде Советов Кубано-Черноморской и Ставропольской республик, несмотря на протесты Балиса и Ко, Серго «протащил» решение об объединении Кубано-Черноморской, Терской[45] и Ставропольской республик в одну – Северокавказскую Советскую республику.

В честь его приезда в Пятигорске устраивают большой митинг. На нем Серго проводит своего рода политинформацию: рассказал о создании новой республики, об обстановке на фронтах, а также о том, что 6 июля в Москве состоялся мятеж левых эсеров, который успешно подавлен.

Там же он встречается с Автономовым и вносит окончательную ясность в его судьбу.

Он подтверждает его статус инспектора-организатора. Его знают здесь и, соответственно, республике в этот момент он нужен. И как организатор, и как военачальник. Армии, конечно, ему не дадут, здесь и своих командиров хватает, но Автономов и не настаивает на этом. Он заверяет Серго, что готов бороться за Советскую власть в любом качестве. Бьют по рукам. Шляпников не возражает, ну, или делает вид, что возражений нет.

Автономову возвращают отряд. А вместо его паровоза «с несколькими блиндированными вагонами, носящих громкое имя бронепоезда», как иронизировал Александр Гаврилович, доверяют настоящий, мощный, хорошо знакомый уже бронепоезд «III Интернационал».

Таким образом, к 9-му числу численность вооружённой группировки Егорова составила 300 с небольшим человек, плюс два бронепоезда (бывший блиндированный поезд Автономова играл теперь роль вспомогательного).

Глава 8. Жара под Прохладной…

Вечером 9 июля отряды Егорова приблизились к главной военной цели, к станции Прохладная.

«Ночью наши разведчики, – рассказывает о начале операции Ли Чен-тун, – все отличные пловцы, с пулемётами и гранатами, на брёвнах переправились через бурлящую реку. Наш налёт с тыла вызвал у белых панику. Воспользовавшись замешательством часовых, красные конники прорвались через мост и уничтожили его охрану. А на следующий день, при поддержке бронепоезда, красные войска… овладели Прохладной».

Как только бой был закончен, Автономов выехал в «Интернационале» в Котляревскую, которая находилась у отряда Егорова в тылу, и разоружил её. Разоружение прошло без эксцессов, одновременно с этим, по данным современного историка Э. В. Бурды, Автономов провёл митинг и сагитировал около сотни казаков, иногородних и железнодорожников присоединиться к отряду.

«Прохладная занята отрядом во главе с Егоровым, – ликовала газета «Терский казак» № 60 от 11 июля 1918 года. – Кавалерия с песнями проехала по станице, рассеяв страх жителей. Никаких насилий и грабежей нет. Прохладная занята без боя. Казаки оставили её утром, уходя в моздокском направлении. Среди них произошел раскол: молодые казаки и иногородние остались в Прохладной, а старики и офицерство ушли к Моздоку и по железной дороге, и по реке Невольке… Отношение прохладненских казаков, а также котляревских и пришибских очень хорошее…»

Однако не очень хорошим оказалось отношение казаков станицы Подгорной. Она тоже находилась в тылу у советских сил, и разоружить её не вышло.

Бронепоезд был встречен пулемётным и пушечным огнем, Автономов ответил тем же и, проведя разведку боем, вернулся в Прохладную.

На следующий день красные предприняли более решительную атаку. По утверждению Хутиева, Егоровым даже был использован подоспевший откуда-то аэроплан, который сбросил на станицы несколько бомб.

Самолет и огневая мощь «III Интернационала» поначалу сыграли свою роль, и казалось, в рядах мятежников началось смятение, но в этот момент на позициях появился командующий повстанческими войсками генерал Мистулов, и мятежники взбодрились. А потом их бодрость сменилась злостью и желанием мести: на их глазах в шею бравого генерала ударила пуля.

«Несмотря на серьёзность ранения, – вспоминал Хутиев, – большую потерю крови, генерал Мистулов остался на позиции, ободряя казаков и шутя с окружающими. Только сдав своё командование полковнику Н. Н. Федюшкину, он позволил себя увезти в Моздок на излечение».

Казаки принялись огрызаться с новой силой, и красным пришлось снова вернуться на свои позиции.

Бичераховцы тем временем подтянули новые силы, значительно превосходящие группировку красных и под утро 13-го контратаковали. Ударили пушки и пулемёты. Как назло, в этот самый момент в первом вагоне «Интернационала» кто-то пролил бензин.

«…в разгар боя, – вспоминают его участники И. А. Ягудаев и И. Е. Бушман, – в вагоне, примыкавшему к паровозу бронепоезда, начался пожар. Стали взрываться снаряды. Команда бронепоезда самоотверженно стала тушить огонь. Но бронепоезд был выведен из строя».

На этот раз