Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

class="p1">Помимо казаков, Автономов в своей речи обратился и к горцам. Он призвал их не поддерживать «переговорную» линию съезда. Линия эта приведёт к победе белых. И после прихода «земли вы не получите, вы увидите, что станицы на плоскости превратятся в неприступные крепости, а Алексеев будет составлять из вас «Дикие дивизии» и гнать на Советскую Россию, но земли вы не получите…»

А после досталось и самому съезду:

«…если здесь говорят, что казачество обмануто, то это есть результат примирительной политики съезда… И если будет так дальше продолжаться, то подойдёт к нам Алексеев, который несомненно имеет здесь связь… Если съезд шаг за шагом будет отстаивать так свои интересы перед диктатором Бичераховым, то это даст возможность существующей там организации выиграть время, и если придут сюда эти господа, то нам придётся не заседать здесь, а разбегаться».

Завершил своё выступление Автономов так:

«Этого Алексеева ждут не только бичераховы, но и многие находящиеся здесь на съезде. (Аплодисменты.) И если сюда приедет Алексеев, то это позволит Бичерахову выкинуть очередной трюк… Бичерахов будет разговаривать не так, как говорит сейчас – он будет вешать и расстреливать. (Шумные аплодисменты.)»

Председатель объявил продолжительный перерыв.

Собирались делегаты через несколько часов, в девять вечера. Не успел председатель сформулировать очередной вопрос, как к трибуне протиснулся длиннобородый есаул Звягин и потребовал слова.

По выступлению бородача чувствовалось, что речь Автономова раздраконила Фальчикова и присных основательно.

«Последнее слово т. Автономова было самым решительным!» – сказал он.

Он также напомнил собравшимся, что в Ессентуках, два месяца назад, агитируя казаков вступать в Красную Армию и воевать против немцев, Автономов произносил совсем другие речи. А сейчас?

«Говоря о соглашательской политике съезда, Автономов хотел сказать: “Бейте казачество!“ – утверждал Звягин.

Ему возразили. Сначала – депутаты, потом председатель: нет, докладчик не говорил этого!

Но Звягин продолжал настаивать на своем:

«…Он также был в Пятигорске, видел всё, что там делалось, и как честный казак, не должен был выступать здесь с такой речью и не призывал бы бить казаков… а говорил бы о мире».

По Звягину выходило, что Автономов объявил терскому казачеству войну. Всему, без права на ошибку. Иначе как ещё его понимать, окрестившего восставшее казачество контрреволюционным?

И всё же обвинения Звягина не точны. Как минимум.

Были и такие слова в выступлении Автономова: «…если трудовые казаки не пойдут против своих обманщиков, то эти казаки – не друзья трудового народа, а его угнетатели».

То есть Автономов допускал всё же, что казаки обмануты, что восстание – в какой-то степени ошибка с их стороны. При этом он указал путь исправления: казаки должны повернуть оружие против своих лидеров, и тогда заслужат прощение. А чтобы они сообразили побыстрее, нужно дать слово пушкам и пулемётам, прекратив переговоры. Пока не подоспел сюда Деникин, пока есть перевес в артиллерии и бронепоездах.

Позицию Автономова поддержало ничтожное меньшинство. Большинству было страшно даже подумать о возможности возобновления войны. Кто-то был обработан «справедливостью» требований Фальчикова, а кто-то не без оснований полагал: если разгорится снова война, то этим не преминут воспользоваться и другие силы: контрреволюционные князья в Кабарде или Осетии, турки, грузины и прочие желающие. И если война затянется (а она реально могла затянуться), то они ударят. Ударят каждый на своем фронте, а на несколько фронтов Терская область воевать не сможет.

Чьи же выступления, помимо того, что говорил Серго, были близкими по духу автономовскому?

Асланбек Шерипов привычно наехал на казаков, как ненавистный им революционный горец. Военный комиссар Бутырин призвал оставить болтовню и заняться конкретным делом: «…связь между контрреволюционными штабами генерала Алексеева и Бичерахова установлена с несомненностью… не занимайтесь маниловщиной… Требуйте гарантий от тех, кто задерживает наши силы своими переговорами, кто готов нас предать…»

Вполне вероятно, что поддержал бы Автономова давний работник Народного Совета, левый эсер А. П. Сахаров, ныне комиссар Нальчикского округа, будь он здесь. Но он находился в Нальчике. И совсем недавно прислал телеграмму о ситуации в Кабарде: «Положение серьёзное… Мы или должны прямо сложить оружие или воевать, но разрозненные перемирия губят всё…»

…2 августа стало известно, что пару суток назад в гостиничный номер Сахарова зашли четверо неизвестных и расстреляли его из наганов.

Мрачные пророчества Автономова начали сбываться.

Глава 10. Бои за Владикавказ. Начало

Вечером 2 августа на съезде выступил народный комиссар внутренних дел Фигантер.

«…Есть предположение, – сообщил он, – что в окрестностях Владикавказа мобилизуются контрреволюционные силы. Два часа тому назад получена телеграмма из Ардона, что там организуются офицерские сотни для свержения Советской власти. Сообщение это исходит от лица, заслуживающего полного доверия.

Такие же сообщения получены из Алагира и Архонки[50].

Во Владикавказе также организуются определенные контрреволюционные группы, которые имеют связь с Бичераховым…»

Силы действительно организовывались. И организация их – есть лишнее подтверждение того, что тирании большевиков на Тереке не существовало.

Не была ликвидирована, к примеру, городская дума. Она, конечно, никакой опасности и не представляла, но всё же… Рудимент буржуазного прошлого, зачем она?

Куда опаснее, впрочем, были отряды вооруженной самообороны, созданные при деятельном участии полковника Ивана Николаевича Беликова ещё в конце 1917 года, во времена его непродолжительного пребывания на посту начальника Владикавказского гарнизона.

Весною 1918-го он, настроенный контрреволюционно, ушёл на нелегальное положение и начал свою борьбу с Советской властью. Отряды при этом остались и от разоружения отказывались категорически. Самыми активными участниками этих сборищ являлись студенты. Командовали ими бывшие царские офицеры.

Помимо работы в городе, Беликов шнырял по селениям ингушей и осетин. Поначалу, если верить его воспоминаниям, к антисоветской борьбе были готовы примкнуть и те и другие. Но ближе к лету ингуши от него откололись.

Произошло это так: Беликов познакомился с представителями английской миссии и попросил у них денег для свержения Советской власти. Англичане согласились. Беликов сообщил об этом своим ингушским друзьям. Те обрадовались страшно, но случилось что-то неожиданное, и англичане давать деньги отказались. Этот факт немедленно охладил пыл ингушских друзей. «Проотвечался» господин полковник. Нельзя иметь дело с таким полковником. К тому же не стоит забывать, что в мае 1918 года Третий съезд народов Терека решил передать ингушам часть казачьих земель Сунженской линии. И это обстоятельство мешало авантюристам подбить на войну простой ингушский народ.

Зато часть осетин нашла антисоветскую болтовню Беликова интересной. Наличие среди них большого числа офицеров, а также несколько недавних конфликтов осетин с ингушами, вселяло в душу Беликова надежду: эти осетины его не подведут.

Оставалось подключить к делу казаков Сунженской линии. Те, несмотря на возможность потери земель, по-прежнему вели себя пассивно. Точно чего-то ждали