Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

Хейс ждал меня у ворот. Вопреки погоде он был без шляпы, в простом рабочем сюртуке с закатанными рукавами — человек, который явно проводит дни среди чанов и мешков не ради праздного любопытства. Рядом с ним переминался управляющий с вечно озабоченным видом и следами мела на обшлагах.

— Леди Сандерс, — Хейс склонил голову в кратком приветствии.

Он отступил, освобождая проход во двор, и мы прошли внутрь. Здание оказалось просторнее, чем я ожидала: длинное, с высоким сводчатым потолком и окнами под самой крышей. По каменному полу гуляли сквозняки, гоняя пыль. Пахло сырой известью и духом пустого строения, который воцаряется, когда старые чаны уже вывезли, а новые котлы ещё не заняли свои места.

— Полагаю, здесь и будет устроено основное производство, — произнесла я, оглядывая пространство.

Хейс молчал, наблюдая. Это качество я в нём уже успела оценить. Он умел слушать, не пытаясь вставить слово, пока собеседник не закончит мысль. Управляющий, стоявший чуть поодаль, торопливо раскрыл папку с листами чертежей.

— Здесь будем замешивать тесто, — тем временем продолжила я, — плотное, упругое, более крутое, чем на хлеб. Здесь поставим столы и будем раскатывать в тонкие листы, в треть дюйма толщиной, и резать полосами примерно четверть дюйма шириной, не шире. Это важно: слишком толстые полосы не просохнут равномерно, слишком тонкие будут крошиться.

Хейс чуть наклонил голову.

— Отваривать?

— До полуготовности. Это принципиально. Если доварить — при сушке слипнутся и сломаются. Если не доварить — после сушки будут жёсткими, как гвозди, и никакой кипяток их не возьмёт за разумное время. Нужна точная середина — минут пять в кипящей воде, не больше.

Управляющий что-то пометил.

— После варки — сушка, — добавила я, подходя к дальней стене. — Вдоль всей этой стороны поставить стеллажи. Длинные, в три яруса. Решётки нужны с мелкой ячеёй, иначе лапша просто провалится вниз. Печи потребуются небольшие, по три-четыре на каждое помещение. Жар должен быть ровным и низким, и никакого открытого огня вблизи полок. На выходе мы должны получить твёрдую полоску: берёшь её двумя пальцами, сгибаешь и она должна с хрустом переломиться.

— Как понять, что партия вышла верной? — осведомился Хейс.

— По звуку и по излому. Если ломается чисто — готово. Если гнётся или крошится в пыль — значит, либо недосушили, либо перекалили.

Он кивнул и прошёл вдоль стены, явно примеривая размеры будущих стеллажей. Управляющий семенил следом, не выпуская карандаша.

— Хранение, — сказала я. — Вот это самое уязвимое место. Лапша боится сырости. Упаковка должна быть плотно закрытой.

— Ящики?

— Деревянные, из сухой доски, с плотно пригнанными крышками, вощёные изнутри. Это обойдётся дороже мешковины, зато надёжнее убережёт товар.

Хейс остановился у окна. Дождь снаружи припустил сильнее, и по булыжной мостовой двора побежали мутные ручьи.

— Одно крыло под варку и сушку, — произнёс он, размышляя вслух, — второе под хранение и укладку.

— Да, нужно разделить потоки. Сырая мука и готовый продукт не должны быть в одном помещении. И ещё. — Я повернулась к нему. — Мука сильно пылит. В помещении, где замешивают тесто, нельзя держать открытый огонь. Мучная пыль горит.

Хейс резко поднял взгляд.

— Это не преувеличение, — добавила я спокойно. — На мельницах именно так и горят. Достаточно одной искры. Помещения нужно разделить: замес в одном конце, котлы в другом, а между ними каменная перегородка, не тоньше кирпичной кладки.

Он молчал секунду, обдумывая услышанное, затем обернулся к управляющему.

— Переделать чертёж. Перегородку возведём здесь.

Управляющий вздохнул, перехватил карандаш и склонился над папкой.

Следующие полчаса мы провели за бумагами, разложив их прямо на пустом ящике у стены. Хейс задавал короткие, точные, лишенные праздного любопытства вопросы; управляющий едва успевал вносить правки. Я объясняла, и постепенно в пустоте заброшенной пивоварни начинало проступать нечто осязаемое: ряды котлов, геометрия стеллажей и надежный заслон складских стен.

— Когда заложим пробную партию? — спросил Хейс, когда на чертеже не осталось свободного места.

— Слово за вами. Как только плотники закончат со стеллажами и каменщики положат последний кирпич в перегородку — можно приступать. Начнем с малого, фунтов с двухсот, чтобы проверить качество и просушку. Скорректируем жар в печах и тогда уже выйдем на полный объем.

— Декабрь, — произнес он коротко, прикидывая что-то в уме. — Успеем.

— В таком случае людей стоит подыскивать уже сейчас. Раскатывать тесто и нарезать полосы дело не хитрое, но требующее терпения. Нам нужны те, кто не станет спешить в ущерб качеству.

Уже у ворот, накидывая плащ и чувствуя, как влажный воздух Саутуорка липнет к лицу, я остановилась.

— Знаете, мистер Хейс, если всё это удастся, английская армия вскоре начнёт питаться лучше половины лондонских клерков. Главное, чтобы они не начали требовать к этому обеду ещё и накрахмаленные салфетки.

Хейс сдержанно хмыкнул, и в этом коротком сухом звуке было больше понимания, чем в десяти светских комплиментах.

Оставив его за чертежами, я поспешила к зданию солодовни, стараясь не слишком сильно заляпать подол дорожной грязью. Мысль о том, что я планомерно превращаю англичан в общество любителей быстрой еды, изрядно меня развлекала. Если дело выгорит, историки будущего будут долго гадать, почему дух империи начала девятнадцатого века так подозрительно пахнет сушеной лапшой.

Тем временем я уже добралась до солодовни и сразу направилась к ящику с сухими дрожжами, которые я заготовила из прокисшего солода. Настало время на деле доказать пользу этого продукта леди Уилкс и прочим гостьям, которых я пригласила к себе завтра на вечерний чай.

Глава 22

Последняя шпилька встала на место ровно за десять минут до стука колес первого экипажа. Джейн без лишних слов угадала, что времени в обрез, и её пальцы порхали над моими волосами с ловкостью заправского цирюльника.

Собственной горничной я так и не обзавелась. Лондонские особы наверняка нашли бы в этом повод для пересудов, но мысль о том, что в моих комнатах станет постоянно находиться девица, вымуштрованная по чужим правилам, казалась мне невыносимой. Я слишком привыкла рассчитывать на себя и обходиться малым. Для платьев и простых поручений хватало Джейн, а её умение справляться с моими волосами, поначалу робкое и неумелое, со временем стало безупречным. Из-под её рук выходили прически, которые не стыдно было