Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

Я поднялась и оглядела себя в зеркале.

Тёмно-синий бархат сидел безупречно; шея оставалась открытой ровно настолько, сколько требовала капризная мода этого сезона и сколько позволял полутраур. Из отражения на меня смотрела благопристойная вдова первого года. Лондонское общество давно перестало ждать от меня строгого затворничества, но сегодня мне был необходим именно этот облик — безупречный и внушающий почтение.

Идея созвать этот девичник родилась несколько дней назад, когда я отправляла графине Уэстморленд прошение по школам. В сопроводительном письме я вскользь, как бы между прочим, упомянула: а не пригласить ли на один из ближайших вечеров дочь русского посла? Семён Романович Воронцов — человек влиятельный, наблюдательный, давно живущий в Лондоне и давно понявший, как здесь устроена настоящая власть. Его дочь умна. Россия в нынешних обстоятельствах была слишком важна, чтобы Англия могла позволить себе роскошь не замечать её интересов.

Ответ от графини Уэстморленд пришёл на следующее утро. Она не просто одобрила мою мысль, она снизошла до похвалы. В своем письме графиня весьма пространно рассуждала о том, что в столь непростое для страны время, когда надежные союзники нужны короне как никогда, налаживание неформальных связей через гостиные является делом государственной важности. И, разумеется, добавила, что сама почтит мой дом своим присутствием. После такой рекомендации список остальных гостий сложился сам собой.

Первой явилась леди Уилкс — разумеется, за добрых четверть часа до назначенного времени, обуреваемая желанием разведать всё заблаговременно. Пышное страусиное перо в её причёске нетерпеливо подрагивало ещё на пороге холла.

— Катрин, дорогая, — объявила она, прижимаясь своей щекой к моей и одновременно сканируя взглядом углы гостиной, — твоя записка была возмутительно кратка! Но это твое туманное обещание сюрпризов лишило меня сна.

— Рада вас видеть, леди Уилкс. Признаться, вы преувеличиваете мою таинственность.

— Ну нет, сердитесь вы или нет, но я вас знаю. Что вы задумали на этот раз?

— Ничего из ряда вон выходящего. Лишь небольшое развлечение для ума и вкуса.

Вскоре потянулись и остальные экипажи. Подъехала леди Каупер с племянницей, за ней сама графиня Уэстморленд, внесшая с собой неторопливую значительность, которая, казалось, сопровождала каждый её шаг. Леди Мельбурн, верная себе, опоздала на пять минут и не сочла нужным утруждать себя извинениями. Гостиная быстро заполнилась шорохом шёлка, тонкими ароматами вербены и убаюкивающим гулом светской беседы, который в приличном доме всегда звучит слаженно, точно оркестр.

Екатерина Воронцова приехала в числе первых. Она вошла спокойно, поклонилась присутствующим ровно так, как предписывал строгий дипломатический такт — не слишком тепло, чтобы не показаться навязчивой, но и без тени чужестранной гордости. Выбрав место чуть в стороне от общего круга, она устроилась у окна, откуда было удобно видеть и гостиную, и подъездную дорожку. Графиня Уэстморленд, заметив это, едва заметно поджала губы — жест, который у неё означал высшую степень одобрения чужих манер.

Джейн бесшумно разносила на серебряном подносе шерри. У самой двери, замерев как изваяние, стояла миссис Грант. Вид у экономки был такой, словно она предчувствовала скорый конец света и морально приготовилась встретить его с достоинством. Посвящение в мой план на этот вечер не принесло ей облегчения, а лишь усугубило её душевные страдания.

Пока подготовка шла своим чередом, разговор в гостиной вился по привычному руслу. Дамы лениво обсуждали последние музыкальные премьеры в Друри-Лейн и то, что нынешняя зима выдалась на редкость сырой и промозглой.

Леди Каупер, понизив голос, принялась пересказывать свежие сплетни о скандале в одном из джентльменских клубов на Пэлл-Мэлл. Некий лорд — она называла его исключительно «лорд Б.», что, впрочем, нисколько не скрывало имени, — проигрался в пух и прах. Поговаривали, что он заложил фамильное гнездо в Сомерсете и теперь спешно подыскивает богатую вдову ради поправки дел. Вдова, по слухам, уже была обо всем предупреждена своей экономкой, которая услышала разговор от горничной, которой пересказал кучер, видевший закладные бумаги собственными глазами.

— Утверждают, он уже трижды наносил визиты в её гостиную, — леди Каупер заговорщически наклонилась вперед, отчего перья на её шляпке качнулись. — А она делает вид, будто решительно ничего не понимает.

— Весьма умная женщина, — обронила леди Чарлсон, не меняя выражения лица.

— Неужели вы думаете, графиня, она ответит согласием?

— Я думаю, она просто тянет время, пока на горизонте не появится партия получше, — леди Чарлсон пригубила шерри, и хрусталь в её тонких пальцах едва заметно блеснул. — Разорившийся лорд с заложенными землями — это уже не выгода, дорогая моя, это чистый расход.

Леди Уилкс немедленно встряла с историей о некоей миссис Эйнсворт из Бата, которая в прошлом сезоне проделала ровно то же самое. С той лишь разницей, что почтенная вдова не притворялась невинной овечкой, а открыто торговалась с несчастным претендентом прямо на трибунах в Ньюмаркете, пока за ними в лорнеты наблюдал весь честной свет. Потерпевший фиаско джентльмен в итоге отступил, сослался на внезапное нездоровье и уехал в свое деревенское захолустье на полгода.

— Разумный поступок, — подытожила леди Чарлсон.

— Со стороны миссис Эйнсворт или претендента? — с живым любопытством уточнила леди Уилкс.

— Обоих. Но джентльмен хотя бы вовремя понял, что эта крепость ему не по карману.

Леди Мельбурн слушала всё это с едва уловимой иронической полуулыбкой — у неё этот знак мог означать как полное согласие, так и глубочайшее презрение к чужой глупости, и никто в Лондоне не умел разгадать этот взгляд заранее.

Я дала всем допить первый бокал, дождалась, пока тепло мадеры и шерри сделает атмосферу достаточно уютной, и поднялась со своего кресла.

— Дамы, должна признаться, что пригласила вас сегодня не только ради светской беседы и новостей с Пэлл-Мэлл. Я припасла для вас небольшое развлечение.

В гостиной сразу стало тише. Сплетни замерли на полуслове, веера опустились.

— Сегодня я решила познакомить вас… с суровой жизнью британского флота.

Пауза вышла долгой. Достаточно долгой, чтобы гостьи успели растерянно переглянуться, выискивая в моих словах подвох.

— Прошу за мной. На кухню.

Тишина на секунду стала абсолютной, точно в гостиной разом выкачали воздух. Затем юная племянница леди Каупер ахнула — негромко, но отчетливо, а чье-то шелковое плиссе раскрылось с резким, как выстрел, щелчком. Дамы смотрели на меня с выражением, которое бывает перед первым прыжком в холодную реку: отступать поздно, правила приличия трещат по швам, и решительно непонятно — смеяться или звать лакеев.

— На кухню? — переспросила леди Каупер