Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

— Именно туда, — подтвердила я с самой невинной улыбкой.

— Ну, — произнесла леди Уилкс, уже поднимаясь с торжествующим видом человека, чья страсть к приключениям возобладала над благоразумием, — от такого я не откажусь. Леди Сандерс, ведите!

— Леди Сандерс опять вознамерилась шокировать Мейфэр, — пробормотала леди Мельбурн, допивая остатки шерри и тоже поднимаясь. — Что ж, падение нравов в хорошей компании — это всегда занимательно. Посмотрим.

Графиня Уэстморленд встала молча и первой направилась к дверям с царственной осанкой, будто шествовала на королевский приём в Сент-Джеймс.

Наша процессия спускалась по узкой боковой лестнице для прислуги с особым, шуршащим оживлением, которое охватывает благовоспитанных людей, когда они нарушают запреты. Подолы бархатных и атласных платьев обтирали беленые стены, кто-то хихикал в кулак, племянница леди Каупер возбужденно шептала что-то на ухо подруге, а сверху на нас испуганно взирала застывшая на площадке миссис Грант.

На кухне царил идеальный, почти военный порядок, но воздух здесь был иным: тяжёлым от жара огромной плиты, угольного дыма и сладкой сдобы.

Бриггс стоял у главного очага. Когда в его исконные владения одна за другой вошли десять титулованных дам в вечерних туалетах и бриллиантах, лицо повара за одну секунду прошло путь от оцепенения до неподдельного ужаса. Наконец оно застыло в каменной маске достоинства человека, решившего умереть на своем посту, но не опозорить фамильное серебро. Моё утреннее предупреждение ничуть не облегчило его участи.

На длинном тисовом столе, выскобленном до белизны, всё уже было готово: над углями тихонько ворчал медный котелок с кипятком, рядом лежали мои холщовые мешочки, перевязанные бечевкой, а на отдельном оловянном подносе высилась горка пышных булочек, которые я велела испечь на солодовых дрожжах ещё днем.

— То, что вы видите перед собой, дамы, — начала я, обходя стол, — не просто сухой паек. Это то, чем в ближайшие годы будет спасаться от цинги и голода английский флот в дальних плаваниях.

Я взяла один из мешочков, дернула за узел и уверенным движением высыпала серовато-бурый концентрат прямо в бурлящий кипяток.

Густой, плотный пар тотчас взметнулся к потолочным балкам. Запах распространился мгновенно — насыщенный, мясной, с отчетливым ароматом петрушки, пастернака и чем-то сытным, домашним, совершенно не вяжущимся с представлением о безжизненном сухом порошке.

— Боже мой, — леди Уилкс, позабыв о манерах, непроизвольно подалась вперед, едва не ткнувшись носом в край котелка. — Но ведь это пахнет как добрый воскресный суп в приличном трактире!

— Это и есть настоящий суп, — ответила я, аккуратно помешивая варево большой деревянной ложкой Бриггса. — Через десять минут сухое мясо и овощи напитаются бульоном, и обед будет готов. Этот продукт не требует ни ледников, ни свежих припасов, ни кулинарного таланта от судового кока. Нужен лишь кипяток и десять минут терпения.

— И всё это великолепие получает Адмиралтейство? — уточнила леди Мельбурн. Она брезгливо, но с явным интересом подцепила двумя пальцами холщовый мешочек, который ей тут же подсунула леди Уилкс.

— Именно так. С прошлого месяца экипажи двух кораблей Его Величества полностью переведены на этот рацион. Результаты из Адмиралтейства поразительные: случаев горячки и желудочных расстройств оказалось заметно меньше обычного.

Екатерина Воронцова сделала шаг ближе к столу, её взгляд переместился с булькающего котелка на поднос с хлебом. Она молчала, но её ноздри едва заметно подрагивали, ловя запахи этой кухонной революции.

Графиня Уэстморленд тоже молчала, не отрывая взгляда от побулькивающего варева. В её глазах не было праздного любопытства светской гостьи — скорее неторопливое и глубокое внимание, с каким крупные землевладельцы смотрят на новые веяния, способные в корне изменить доходы от их собственных амбаров и пашен.

Пока суп доходил, томясь под крышкой, я кивком велела Бриггсу подать второй поднос. Булочки были небольшие, округлые, глянцево-золотистые и еще дышащие жаром печи. Леди Уилкс, напрочь позабыв о шелковых перчатках, немедленно подхватила одну, легко сжала двумя пальцами и округлила глаза от изумления.

— Но как это возможно? — воскликнула она, разламывая дымящуюся мякоть. — Они же совершенно воздушные, как пух!

— Обыкновенные молочные булочки. Но испеченные на сухих дрожжах моего собственного производства.

— На каких, простите, дрожжах? Бриггс! — она тут же наставила палец на повара, будто обвинитель на королевском суде. — Немедленно сознавайтесь, как вам удалось добиться такой легкости без свежей пивной закваски?

Бриггс, до этого момента сохранявший скорбную мину праведника, принужденного взирать на надругательство над законами высокой кухни, неожиданно выпрямился. Его поварской колпак качнулся, а на лице отразилась жестокая внутренняя борьба.

— Для матросской-то провизии оно, положим, и неплохо вышло, — произнес он с величавым достоинством человека, который слишком дорожит своей честью, чтобы хвалить новшества, но и кривить душой перед титулованными дамами не смеет. — Поднялись ровно, без капризов. Опять же, корочка держится справно.

Этого скупого признания искушенным гостьям хватило с избытком. Леди Уилкс тут же провозгласила выпечку восхитительной и немедленно отправила кусочек в рот, а юная племянница леди Каупер, воровато оглянувшись на тетушку, потянулась за второй булочкой. Бриггс за их спинами молча страдал, скрестив руки на груди, вид у него был как у генерала, который знает, что проиграл кампанию, но сдавать шпагу без боя не намерен.

Я тем временем откупорила небольшую, плотно притертую глиняную баночку и выставила её на середину стола. Несколько дам тут же склонились над ней, как будто над редким колониальным товаром.

— Сухие дрожжи, — пояснила я, пока они разглядывали невзрачные серые гранулы. — Их можно хранить месяцами, перевозить в обычных бочках и использовать в любой пекарне, не завися более от капризов пивоваров. Хоть в сыром трюме линейного корабля посреди Атлантики, хоть в армейском обозе на марше. В любом городе, отрезанном от поставок, везде, где найдется пригоршня муки и глоток воды, отныне можно испечь мягкий хлеб.

— И сколько времени они способны сохранять свою силу? — подала голос Воронцова.

Её выговор был безупречен, а тон негромок, но в наступившей кухонной тишине вопрос прозвучал на удивление весомо. Пока остальные дамы любовались баночкой как забавной диковинкой для домашних кладовых, Екатерина цепко смотрела прямо на меня, ожидая точного ответа.

— При правильной укупорке до года, — ответила я, выдерживая её взгляд. — В прохладном и сухом складе и того дольше.

Леди Мельбурн отошла к стене и с тихим стуком поставила свой пустой бокал из-под шерри на деревянную полку для специй.