Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

степени объединяет и несоединимое. Что теперь общего у «релоканта» в Тбилиси, призывника в Чите, московского интеллигента и петербургского гопника? Ни тому, ни другому, ни третьему, ни четвертому российское государство не друг и не родина. В своем государстве Путин остался наедине с ментом и военкомом, все остальные, даже привязанные к нему территориально – даже уже не жертвы, именно враги. Чем может закончиться такая вражда? Наверное, будут какие-то промежуточные успехи у мента с военкомом, но в конечном-то итоге кто кого переживет – они народ или народ их? Запаса прочности у народа всегда будет больше, и человек, который придет поплясать на их ебаных могилах, в любом случае уже родился, они не поймают его и не справятся с ним.

23 сентября 2022

Самый большой в мире разделенный народ – до февраля это было о русских в России и в других странах, сейчас прежнюю формулу приходится составлять заново. Новая версия разделенного народа – по линиям общественного раскола десятых, по имущественному цензу, по загранпаспорту, по региону. Путин режет по живому, расчленяя единую некогда нацию. Те, кто сегодня в аэропорту, и те, кто сегодня у военкомата, вчера были одним народом, сегодня, подталкиваемые к трагической развилке, они расходятся – возможно, навсегда. Преступление Путина против русского народа – уже и факт истории, и факт персональной судьбы каждого из ныне живущих вне зависимости от того, идет он на фронт, уезжает из России или, следуя привычному фатализму, ждет развязки, никак не пытаясь ее изменить или ускорить.

Перед Путиным сейчас две очевидные цели. Он прогоняет из России тех, у кого достаточно степеней свободы, чтобы не дать схватить себя за горло, и убивает тех, кто сознательно или вынужденно остается в его власти. Понятная разница между смертью и «всего лишь» изгнанием располагает к тому, чтобы противопоставлять одних другим, но само это противопоставление будет значить согласие с Путиным. Это Путин хочет, чтобы пути разделенного народа разошлись навсегда, и уж не согласиться с ним, отдавать себе отчет, что сам этот раскол есть очередное его преступление – тот достаточный для каждого уровень сопротивления, который не требует ни активного действия, ни риска. Жертв не нужно ранжировать по количеству потерь, не нужно выстраивать по росту, жертва в любом случае жертва, и тот, кого гонят сегодня на фронт, и тот, кто, бросив дом и работу, протискивается навстречу непонятно чему через казахскую границу – оба ломают свой складывавшийся годами жизненный порядок, оба теряют точку опоры, оба балансируют на грани пропасти и оба надеются не сорваться в нее. И обоим, если они дотянут до того, когда все кончится, придется начинать заново. Разделяя народ сейчас, Путин хочет испортить и то будущее, которое придет после него, и чтобы не дать ему этого добиться – хотя бы не нужно, оглядываясь на ушедших на сегодняшней развилке в другую сторону, осуждать их, смеяться над ними, обесценивать их выбор, добровольный или вынужденный. Национальное унижение, переживаемое сегодня Россией и русскими – одно на всех, и уже сегодня нет никого, чье положение позволяло бы свысока поглядывать на остальных. Невероятные еще год назад риски, невероятная еще год назад угроза сегодня должна объединять – и надеяться стоит на то, что всеобщее чувство беды окажется сильнее злого умысла Путина.

В его сатанинском эксперименте Путину подыгрывают многие, в том числе те, кто на словах ему противостоит. Русские сегодня не могут рассчитывать на сочувствие чужих государств, с неприличной легкостью определившихся по вопросу коллективной ответственности и, как можно догадаться, охотно распространяющих свои претензии к Путину на всех его подданных, которые, очевидно, им и безо всякого Путина давно не нравились, и подходящий повод был только вопросом времени. Сегодняшняя несправедливость с закрытием границ и визовыми ограничениями, коллективная подлость восточноевропейских правительств – у нас нет возможности, да и права грозить им кулаком и обещать, что они еще об этом пожалеют, но запомнить это стоит; неоказание помощи попавшему в беду – бесспорное преступление, и безнаказанность нынешним равнодушным счастья не принесет; утешение слабое, но не будем от него отказываться.

Понятно также, что ни одна существующая форма антипутинской и прежде всего эмигрантской политической организации не приспособлена для помощи русским, попавшим в эту беду. Каналы взаимодействия с западными обществами и правительствами наглухо заблокированы давно себя дискредитировавшей (и, очевидно, сверх меры инфильтрованной агентами российских спецслужб) тусовкой проходимцев и негодяев, даже теоретически не готовых оказывать какую-нибудь поддержку бегущим из России. Массовый отъезд тысяч русских в неизвестность – потенциальная гуманитарная катастрофа, к которой, кажется, никто не готов, и тем она ужаснее. Люди, нуждающиеся в деньгах, жилье, трудоустройстве, даже просто в еде, уже сейчас оказываются поражены в правах в сравнении со средним беженцем; вообще само слово «беженец», абсолютно адекватное фактическому положению уезжающих сегодня из России, почему-то табуировано применительно к русским, хотя со слов все и начинается – тот, кто называет себя релокантом, ведет себя не лучше российского чиновника, говорящего про «хлопок».

Путин не любит вспоминать о главных народных бедах времен своего правления. Между «Курском», «Норд-остом» и Бесланом общее – это его, Путина, самоустранение, исчезновение в ожидании развязки, и нация каждый раз переживала беду без него, один на один с ужасом и тем же ожиданием. Происходящее сейчас сравнимо с тем, что было тогда, разница только в том, что Путин теперь – не самоустранившийся правитель, а непосредственный источник беды, и значит, развязка, на которую замыкается нынешнее мрачное ожидание, соединена теперь с судьбой власти в России, с судьбой государства в его нынешнем виде. Спасение заложников, спасение народа, спасение России – в падении Путина, в гибели его государства. Наверное, пока это не общее знание, не бесспорная вещь, ну так и времени для принятия сколько-то еще осталось, и более уверенно себя будет чувствовать тот, кто уже сейчас исходит из такой перспективы и кто именно с ней соотносит свои жизненные планы. Когда еще такое было – чтобы в обозримом будущем понятная точка, понятное событие, которого нужно только дождаться, сберечь себя до того, как оно наступит, и потом возвращаться к жизни. А сейчас – ну да, спасаться и ждать, больше ничего.

26 сентября 2022

Дмитрий Песков анонсирует совещание у Путина по агропромышленным вопросам – тут наверняка есть какая-то важная с аппаратной точки зрения интрига, связанная, наверное, с усилением возглавляющего сельскохозяйственное министерство Патрушева-сына на фоне импортозамещения, зерновых сделок и прочего, но мрачный символизм