Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

так и не узнал, что перед нею толпилась нанятая массовка вперемешку со свезенными в приказном порядке бюджетниками – балетный гений, всегда тонко чувствующий публику, смог бы он вообще танцевать перед такой аудиторией?

Если бы Полунин тем вечером оказался на Красной площади, он бы увидел, как сошедший с его татуировок Путин разговаривает со школьницей из Донбасса, которая пишет стихи, и которой, пока его не убили, покровительствовал знаменитый Алексей Мозговой. Наверное, эта сцена умилила бы Полунина – да и понятно, он ведь не читал ту самую статью Евгения Норина, в которой прямо указывалось, что Мозгового убили киллеры пригожинского «Вагнера», а если бы читал – выдержала бы его психика эту по-настоящему жуткую сцену? Нет уж, пусть лучше он плачет вот так, на расстоянии, не допущенный туда, где честные люди должны просто сгорать или взрываться на месте от несоответствия слов и мыслей, дел и обещаний, лозунгов и планов.

Полунин – он действительно уникален, он предельная сущность, точка, в которой сошлись и всемирно признанный талант, и счастливая творческая биография, и место рождения, и нонконформизм, и помешательство на Путине. Второго такого нет, Полунина можно взять за единицу, и мерить им остальных – и по этой мерке будут десятыми и сотыми долями даже самые заметные Z-патриоты, потому что чтобы всецело и искренне поддерживать и одобрять, нужно действительно быть не от мира сего, а кто этого счастья лишен – тому придется, следуя всем необходимым компромиссам, превращаться в запредельного циника и лицемера.

Абстрактная «пророссийская» позиция за семь месяцев обросла и продолжает обрастать самыми неприятными нюансами. Патриоту-антисоветчику придется мириться с советизацией завоеванных областей, восстанавливаемыми памятниками Ленину, «Красным» Лиманом. Русский националист будет вынужден принять навязчивую «многонационалочку» с квотами для тувинских связистов и чеченских боевиков. Военкор, в котором годами вырабатывали привязанность к Сергею Шойгу, теперь вынужден в конфликте фельдмаршала с Кадыровым и Пригожиным принимать сторону последних. Без двоемыслия не получится ни сформулировать цели войны, ни оправдать мобилизацию, ни даже описать новые границы Российской Федерации – лояльность и до войны подразумевала известные противоречия с совестью, но война делает их по-настоящему неразрешимыми, скрепляя каждое кровью (чужой, разумеется) уже в самом прямом смысле.

Дело, конечно, совсем мелкое в военно-историческом масштабе, но хочется, чтобы хотя бы эта, основанная на человеческой симпатии к великому танцору, надежда сбылась – чтобы его и дальше не подпускали к этой сцене, на которой толпятся негодяи и подлецы, чтобы он так никогда и не попал в мир военкоров и военпоэтесс, «потомков Юры Гагарина и Лаврентия Берии», чтобы его хрустальную душу так и не растоптала кирза российского государственного цинизма. Сбережение народа провалилось, давайте хотя бы одного его выдающегося представителя сбережем.

5 октября 2022

Возвращаясь к разговору об оптимизме, стоит отметить, что единственная адекватная его форма сейчас, когда человечество всерьез ожидает ядерной войны, состоит в самом допущении, что у России есть будущее, и что когда-нибудь однажды русским придется обустраивать их Отечество. Часы путинизма свое отбили, но бетонная постройка его еще не рухнула, и как бы нам, вместо освобождения, не расплющиться под его развалинами. Думать о будущем, планировать его – невозможно, а мечтать – в самом общем виде понятно, что хочется хоть через десятилетия прийти к свободному благополучному обществу, но любая конкретика приводит к самым удручающим выводам. Путиноцентричный характер нынешней государственной системы располагает к тому, чтобы мечтать от противного – если к войне и государственной деградации привела заложенная Ельциным основа всевластия первого лица, значит, чего-то хорошего можно ждать от новой системы, устроенной противоположным образом. У Ельцина и Путина была суперпрезидентская республика – значит, ее нужно заменить парламентской, и дальше все наладится само.

Не наладится. Даже путинскую Россию, если бы технология обнуления два года назад была чуть более остроумной и изящной, легко представить парламентской республикой – номинальный президент и диктатор Путин в роли всевластного премьер-министра, опирающегося на парламентское большинство хоть в виде списочников «Единой России», хоть, как тоже не раз уже было, в виде фальшивых самовыдвиженцев по какому-нибудь «списку Ланового». Перебирая современные государства в поисках подходящего примера, мы увидим не только образцовую парламентскую Германию или, скажем, Эстонию, но и Венгрию, и Армению – и Орбан, и Пашинян прекрасно справляются примерно с теми же, что и у Путина, задачами, оставаясь при этом главами правительств (не государств), опирающимися на парламентское большинство, и какой пример скорее всего удастся воспроизвести в России – в общем, понятно. Перестраивать путинскую Россию, чтобы сделать из нее орбановскую Венгрию – странная идея, едва ли заслуживающая того, чтобы гражданин связывал с нею свои надежды, перспективы и жизненные планы.

Каким бы легистом ни был Путин, и каким бы влиятельным (точнее – заметным, на виду; в наших условиях мелькание и влияние – не одно и то же) ни был внутриполитический блок, воюет с Украиной и держит народ России в полицейских рукавицах не суперпрезидентская обнуленная конституция, не партия «Единая Россия» и не какой-то политический механизм, проблемой которого было бы внутреннее его устройство и управление им. Путин – это прежде всего монопольное владение всеми национальными богатствами и управление денежными потоками, и если писать биографию Путина-узурпатора, ключевыми вехами в ней будут не поправки к законам и не предвыборные циклы, а буквально рейдерские захваты – от НТВ и ЮКОСа до Яндекса и Вконтакте. Украинская война – финал не политической, но разбойничьей истории, и войну сейчас ведет не та мифическая агрессивная империя, о которой так удобно рассуждать, списывая нынешние беды на ментальность народа, а глобальный криминальный олигарх, в чьих руках сосредоточены все сколько-нибудь заметные активы и деньги в России. Войну ведет «Газпром», войну ведет «Роснефть», войну ведет «Сбер» и тот же Яндекс, а люди, которых сегодня модно упрекать в том, что они не свергают Путина, находятся не только под полицейским контролем, но и в большинстве материально зависят от него – миллионы бюджетников, миллионы сотрудников госкорпораций, да и частные бизнесы при ближайшем рассмотрении в большинстве случаев оказываются частью вот этой настоящей вертикали – не политической, а денежной. Источник диктатуры в России – не ментальность народа и не формальная государственная система, а гангстерская монополия в экономике, не позволяющая существовать независимым институтам и субъектам.

И если думать о постпутинском обустройстве страны, начинать нужно именно с этого. Децентрализация власти, обеспечение федерального центра ограничителями, которые не позволят ему узурпировать власть в дальнейшем – это вопрос не законодательства или, скажем, идеологии, а