Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

вопрос собственности, и реальное переустройство государства возможно только при условии того, чем у нас исторически принято всех пугать – передела собственности. Столько денег и столько активов не могут быть сосредоточены в одних руках, политический монополизм и диктатура начинаются с денег. В отличие от 1991 года, когда государственное – это было ничье, сейчас все, чем богата Россия, прямо или опосредованно находится в конкретных руках, и выпустить все это из рук, не уронив и не поломав – вот реальная задача для той будущей власти, которая действительно будет заинтересована в неповторении путинских порядков.

Неудачный опыт ваучерной приватизации, залоговых аукционов и прочих этапов пройденного пути вплоть до чубайсовского реформирования РАО ЕЭС, когда политически мотивированный менеджмент успешно демонтировал огромную монополию, а потом люди Сечина еще успешнее консолидировали активы в «ИнтерРАО» – все это должно учитываться при принятии будущих решений еще на стадии замысла, а сам замысел должен быть сформулирован в виде максимально конкретной политической программы. Возможно, главная ошибка, совершенная обществом в девяностые – первоначальный консенсус по поводу того, что существуют какие-то жрецы-экономисты, которые настолько профессиональны и мудры, что могут сами поставить задачу и сами ее решить, не оглядываясь вообще ни на кого и не считаясь ни с кем. Трагедией будет появление в постпутинской России новых гайдарочубайсов. За пределами своей узкой специализации любой экономист – не меньший дилетант, чем случайный прохожий. Ставить задачи перед «экономическим блоком» – ответственность общества, ответственность политиков. Сейчас, когда будущий (повторим это страшное слово) передел собственности – еще за горизонтом, можно предположить, что предметом общественного договора станет избежание повторного разграбления того, что сосредоточил в своих руках Путин, а реализация такого договора и будет реальной задачей федеральной власти.

Самым очевидным и быстрым решением, даже безо всякой приватизации, станет децентрализация монополий и распределение активов по принципу их региональной принадлежности – актуальная сегодня «Алроса» должна принадлежать не федеральному центру, а Якутии, а омский НПЗ – не «Газпрому», а Омской области. Звучит жутковато, а можно еще жутче – Большой театр и Московский университет должны стать собственностью города, как и Эрмитаж и прочие федеральные активы, составляющие ныне путинскую монополию. А как сделать так, чтобы новый петербургский губернатор не распродал бесценные полотна, а его омский коллега не распилил НПЗ на металлолом – за этим, вероятно, и должен следить федеральный центр, в том числе с помощью того силового ресурса, который за ним останется (после такой же напрашивающейся децентрализации МВД и прочих соответствующих структур).

Распродаже подлежат и так называемые стратегические отрасли. В путинской мифологии государственное владение ими приравнено к суверенитету, но до чего доводит суверенитет в его путинском понимании, мы видим сейчас на Украине, поэтому не нужно бояться – за право владения фрагментами нынешних и «Газпрома», и РЖД, да даже и «Росатома» с отечественными игроками должны конкурировать и иностранцы, иностранные банки должны существовать на российском рынке на тех же условиях, что и российские, даже если это приведет к поглощению «Сбера» каким-нибудь «Креди суиссом», а задачей государственной власти станет прежде всего выторговывание в этом процессе дипломатических выгод, прежде всего по вопросу санкций и, еще одно страшное слово, репараций. «Отказ от суверенитета», который наверняка станет популярным политическим лозунгом (то есть какие-то неопутинисты обязательно будут говорить, что новая власть распродает Россию), может быть опровергнут только самыми убедительными и немедленными доказательствами полученной выгоды для каждого гражданина России. Формула «не надо русским денег» должна быть криминализована – деньги русским нужны, желательно побольше и побыстрее. Любое переустройство общества и государства невозможно без перераспределения ренты, справедливость и этичность которого и есть по-настоящему главный политический вопрос для возможной будущей России.

Сюда же стоит отнести и вопрос о налогах, собираемых государством. Давно стало общим местом увязывать гражданскую пассивность российского общества с незаметностью (под видом удобства) налоговых отчислений, и это тоже, конечно, задача прежде всего политическая – как сделать так, чтобы граждане расплачивались с государством собственноручно, а не через работодателя, и при этом не испытывали соблазна обмануть, уклониться, схитрить. Самосознание налогоплательщика – лучшая страховка от диктатуры, и вряд ли кто-то изобретет что-то новое. Класс «бюджетников», ставший при Путине этакими государственными крестьянами, должен быть независимым, и это тоже политическая задача, стоящая перед будущей властью, если она действительно будет хотеть демократии, а не имитировать ее.

В какой мере этот разговор утопичен сейчас – понятно. Вероятность самого возникновения в постпутинской России такого политического субъекта, который будет заинтересован в демократизации и децентрализации, исчезающе мала – даже среди нынешних критиков Путина сейчас не видно тех, кому была бы нужна по-настоящему другая Россия, а больше шансов на воцарение после Путина имеют, конечно, люди из путинской же номенклатуры, а вовсе не романтически настроенные активисты, митинговавшие в Москве десятых. Но также стоит иметь в виду, что в том виде, в каком она существует (кстати, а она точно еще существует?) теперь, путинская монополия вряд ли доживет даже до конца войны, и как-то переформатировать ее будет вынужден даже не только гипотетический путинский преемник, но, возможно, и сам потрепанный войной Путин, и тогда надежда на то, что процесс передела (вот буквально, как нынешняя война) окажется сложнее, чем можно было предполагать, и заживет какой-то своей жизнью. И вот когда он заживет своей жизнью, очень важно будет уже в качестве конкретной политической программы обозначить бенефициаров передела, в том числе самых неприятных региональных баронов, даже каких-то бандитов, и иностранцев, и много кого еще. Дальнейшее зависит и от ответственности всех игроков, и от общественного согласия, и от народного единства. Шансы невелики, но если все сложится удачно, можно будет жить даже по путинской конституции – в конце концов, она гарантирует и всевозможные права человека, и разделение властей, и много всякого хорошего.

7 октября 2022

За полгода до президентских выборов 1996 года, комментируя неудачу партии власти на выборах в Госдуму («Наш дом Россия» набрал тогда всего 10 процентов), Борис Ельцин назвал главной ее причиной неправильную экономическую политику, проводимую первым вице-премьером Анатолием Чубайсом – «Если бы не допущенные им ошибки, число проголосовавших было бы не меньше 20 процентов»; в массовой памяти эта формула упростится до «во всем виноват Чубайс», и сейчас интересно было бы реконструировать реакцию товарищей уволенного вице-премьера на его скандальную отставку. Да, очевидно, они понимали все лицемерие ельцинского объяснения – ваучерная приватизация, за которую Чубайс был ответственен прежде всего, не была единственным или даже главным источником тогдашних социально-экономических проблем, и