Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

потому, что произносят его теперь преимущественно те уста, которые за семь месяцев не дали ни единого повода для доверия. И на события 1999 года, пережитые гораздо более неискушенным и наивным, чем теперь, российским обществом, есть повод посмотреть заново с высоты 2022 года.

Дежурно заметим, что слово «миф» не означает заведомую неправду или выдумку. Наоборот, чаще всего миф отражает реальные события в том виде, в каком их приняло массовое сознание, и даже если многократные интерпретации в конце концов не оставляют ничего от исходного факта, миф останется ценным историческим источником, помогающим в том числе разобраться с фактами. В основе мифа об участии ФСБ в организации взрывов в Москве (а также Волгодонске и Буйнакске, но с учетом нашего москвоцентризма им больше подходят скобки, чем запятая) – медийная активность антипутинских кругов начала нулевых. Знаковый эфир программы «Независимое расследование» на НТВ накануне президентских выборов 2000 года, книга Александра Литвиненко и Юрия Фельштинского «ФСБ взрывает Россию» и роман Александра Проханова «Господин Гексоген» (обе книги – 2002). В первом случае на причастность спецслужб к страшному теракту намекал телеканал, уже получивший черную метку от Кремля – до полного разгрома НТВ оставалось чуть больше года, до ареста Гусинского – несколько месяцев, но уже в конце 1999 года российские власти объявили полный бойкот нелояльному каналу, чиновники, до конца девяностых любившие участвовать в эфирах НТВ, перестали давать ему даже маленькие комментарии, а другие федеральные каналы отказались от сложившейся в девяностые практики взаимного уважения в политике контпрограммирования – свою главную итоговую программу, шоу Сергея Доренко, Первый канал запустил в тот же воскресный час, что и неприкосновенные до того момента «Итоги» Евгения Киселева, подразумевая, что никаких «Итогов» больше нет, даже если сам Киселев этого еще не заметил. К моменту выхода «Независимого расследования» НТВ было уже отчаянным радикальным антипутинским каналом, пытавшимся любой ценой остановить неизбежное прохождение Путина через выборы, и если учитывать, что тогдашнее общественное мнение было вполне лояльно и к самому Путину, и к ассоциировавшейся с ним второй чеченской войне, шансов на успех в противостоянии у его телевизионных оппонентов не было, а сама история с домами воспринималась как эпизод хорошо уже известного тогдашнему обществу «черного пиара» – общество, повторим, было тогда довольно неискушенным, но всю эту терминологию («мочить», «телекиллер», «джинса») уже знало и относилось к ней соответственно.

Книга Литвиненко-Фельштинского – это вообще эпизод не столько истории российского общественного мнения, сколько эмигрантской биографии Бориса Березовского, раннего ее этапа, когда изгнанный из России главный олигарх предыдущей эпохи всерьез рассчитывал дистанционно оппонировать Владимиру Путину на равных. Оба автора «ФСБ взрывает Россию» были наемными работниками Березовского, и их книга, какой бы убедительной или неубедительной она ни была, выглядела высказыванием именно Березовского, а степень доверия к версии Литвиненко-Фельштинского прямо зависела от того, кто больше нравится читателю – Березовский или Путин. Похожим образом можно описать и неожиданный успех очередного (и на самом деле ничем не отличавшегося от десятков предыдущих произведений того же автора) романа Александра Проханова, бывшего в девяностые, наверное, самым ярким антиельцинским голосом и в начале нулевых претендовавшего на такое же лидерство в антипутинской среде. Разница между эпохами понятна, Ельцину оппонировали прежде всего «красно-коричневые», к которым и принадлежал Проханов, и превращение в оппозицию многих представителей прежнего мейнстрима меняло весь общественно-политический (или, если угодно, тусовочный) ландшафт в стране. В том же 2002 году Александр Проханов, не скрывая своих намерений, съездил к Березовскому в Лондон, взял у него подобострастное интервью, и это был тот контекст, в котором книга о причастности Путина к взрывам домов вставала рядом с нонфикшном Литвиненко-Фельштинского, а сам Проханов, сделавшийся вдруг модным в тех кругах, которые сорок лет до этого его просто не замечали или презирали, ненадолго превратился в одного из лидеров нового уже преимущественно либерального антипутинского фронта. Сейчас, когда про Проханова снова все понятно, думаешь – а может, он со своим «Гексогеном» нарочно полез к Березовскому в рамках буквально эфэфсбэшного задания – довести опасный для Кремля гексогеновый нарратив до абсурда, карнавализировать его, сделать так, чтобы антипутинская риторика ассоциировалась не с респектабельной вестернизированной интеллигенцией, а с маргинальными поклонниками газеты «Завтра»? Может быть, именно Проханову мы и обязаны тем, что довольно быстро верить в причастность ФСБ ко взрывам стало совсем неприлично.

Реальный первоисточник «лубянской» версии взрывов домов вспоминают гораздо реже. Практически сразу после взрыва на Каширке в «Московском комсомольце» вышла статья «Бомбы клепали в Кремле?» (о этот знак вопроса, спасавший многие поколения самых одиозных журналистов от судебных исков) – был пик противостояния «Единства» и «Отечества», МК был рупором Юрия Лужкова, и, ссылаясь на источники в спецслужбах, газета писала, что за взрывами могло стоять Главное управление специальных программ президента РФ, загадочная спецслужба, ответственная в том числе за стратегическую недвижимость. Стоит похвалить нынешний МК, который, каким бы лоялистским он ни был, не стал подчищать на своем сайте ту заметку 1999 года, и сейчас мы можем ее прочесть – она небольшая и очень запутанная, в ней есть безусловная заявка на большую сенсацию, и то, что после нее никаких расследований такого рода ни в МК, ни где-то еще не было, само по себе интригует – очевидно, Павла Гусева как-то одернули, но кто, почему – вот это было бы интересно узнать. Следующий раз тема всплывет только весной 2000 года с «Независимым расследованием» на НТВ, когда у сторонников конспирологической теории появится новый и до сих пор самый серьезный аргумент – «рязанский сахар», в котором след ФСБ уже гораздо более четкий. Жильцы дома нашли мешки и решили, что гексоген, приехала ФСБ и сказала, что это были учения, а в мешках сахар. Если бы жильцы ничего не нашли, дом, вероятно, взорвался бы, и та же ФСБ, объяснила бы, что это снова чеченцы – а если так, то и по поводу удавшихся взрывов 1999 года должны быть сомнения.

Строго говоря, как раз рязанский провал можно считать хоть и косвенным, но хорошим доказательством непричастности госбезопасности к осенним взрывам домов. Если работает ФСБ, то у них обязательно что-нибудь сорвется, не получится, утечет в прессу, и в итоге будет скандал, а взрыва не будет. В свою очередь, источник всех сомнений в официальной версии взрывов – не противоречия в уголовном деле (как будто бывают уголовные дела без противоречий) и не рязанский случай; первична именно политическая составляющая, потому что бесспорными бенефициарами взрывов 1999 года оказались тогдашний Кремль и лично Путин, у которого