Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

изображение вводится «со стороны» вместе с какими-то «своими» внешними параметрами. Эта операция бывает основана обычно на аналогии: А и В являются «копиями» или моделями каких-то реальных предметов, а внешние параметры структуры — какими-либо комбинациями или модификациями эмпирических свойств этих предметов. Наглядно-схематически возникающие при этом отношения могут быть изображены так:

Рис. 12

Тогда, собственно, и возникает проблема сведения и выведения в своем специфическом виде. Прежде всего должно быть установлено определенное отношение между внешними параметрами исследуемого объекта X и внешними параметрами структуры (А ↔ В). Это отношение всегда должно быть отношением частичного тождества, т. е. должно быть установлено, что либо αβγδε есть то же самое, что χν, или что αβ то же самое, либо что α, либо, наконец, α/2, α/3 [то же самое] и т. д., т. е. возможен любой вариант частичного отождествления, но обязательно отождествления. Этот процесс и есть сведение внешних параметров объекта к внешним параметрам (А ↔ В). Схематически изобразим это так:

Рис. 13

Одновременно в форме этого движения по внешним параметрам осуществляется и сведение самого объекта X к структурной модели (А ↔ В). Схематически это может быть отображено так:

Рис. 14

Вместе с тем в этом процессе частичного отождествления происходит отделение тех эмпирических свойств целого, которые не могут быть сведены к свойствам абстрактной структуры; в нашей схеме это δε. Значит, следующим шагом исследования должно быть введение какой-то дополнительной структурной добавки к исходной структуре (А ↔ В) — такой, чтобы она одна или в связи с (А ↔ В), т. е. путем своего модифицирующего воздействия на (А ↔ В), давала в качестве внешнего проявления также и свойства δε. Схематически это будет изображаться так:

Рис. 15

Добавка (↔ С), вводимая для того, чтобы объяснить наличие свойств δε в исследуемом объекте X, является образом или моделью каких-то реальных объектов и в этом смысле «живет» по своим особым «природным» законам. Хотя ее и вводят специально для того, чтобы объяснить наличие свойств δε, и среди множества природных явлений выбирают именно такое, которое обладало бы этими свойствами, тем не менее осуществить все это просто и непосредственно очень часто не удается: ведь С должно быть еще связано с (А ↔ В), оно «сопротивляется» этой связи или меняется под воздействием ее по своим собственным законам, которые нередко очень трудно согласовать с задачей получения δε. Кроме того, даже если все это удается сделать, объект X в дальнейшем, как правило, попадает в новые циклы эмпирического исследования, в нем выявляются новые свойства, скажем, λμ, которые чаще всего уже никак не могут быть выведены из (А ↔ В ↔ С). Поэтому при логическом анализе мы с самого начала должны учесть более общий случай, когда объяснение свойств δε с помощью введения дополнительного структурного элемента (↔ С) выступает как задача, а реальный процесс решения этой задачи идет таким образом, что, введя элемент (↔ С), мы получаем возможность объяснить не непосредственно сами свойства δε, а лишь какие-то другие свойства υψ. Складывающиеся при этом отношения схематически можно изобразить так:

Рис. 16

В этой ситуации, по существу, должен повториться цикл сведения и выведения, очень похожий на уже проделанный. Внешние параметры исследуемого объекта X отождествляются с внешними параметрами структурной модели, сводятся к ним:

Рис. 17

Вместе с тем объект X сводится к структурной модели (А ↔ В ↔ С) (это изображено штриховой стрелкой). Одновременно отделяются те эмпирические свойства исследуемого объекта X — скажем, ε, — которые не могут быть отождествлены с χνυψ — внешними свойствами абстрактной структуры. Тем самым вновь ставится задача ввести какие-то дополнительные элементы в структуру модели объекта, которые объясняли бы и этот эмпирический параметр. Весь цикл повторяется, и мы получаем:

Рис. 18

Если во всем этом сложном процессе выделить одно движение, одну линию перехода от исходной простой структуры (А ↔ В) к более сложным структурам (А ↔ В ↔ С), (А ↔ В ↔ С ↔ D) и т. д., мы получим то, что выше было названо процессом конкретизации. Теперь становится уже очевидным и, можно сказать, зримым, что, вводя эту характеристику, мы брали явление с одной лишь стороны и подходили крайне поверхностно, не схватывая действительные механизмы движения. В последующем анализе нам удалось выделить более «глубокие» характеристики процесса.

Но вместе с тем и в этом анализе мы прибегали к таким упрощающим предположениям, которые мало соответствуют действительному положению дел. Мы полагали, в частности, что по мере усложнения структуры модели происходит только внешнее присоединение параметров и совсем не происходит преобразования одних параметров в другие. Кроме того, продолжая это упрощение, мы полагали, что свойства структурных моделей каждый раз отождествляются с частью свойств объекта X, а другая часть его свойств, оставаясь обособленной, объясняется в следующем цикле, или шаге, процесса. В действительных процессах структурного исследования дело происходит более сложным образом.

Существующее там отношение между параметрами более точно изображается схемой:

Рис. 19

Поэтому непосредственное сведение αβγδε к χν, а затем к υλμ и πτψφ становится, по существу, уже невозможным; его приходится осуществлять опосредованно и притом, что самое главное, учитывая все возможное движение от χν до αβγδε в целом. Это значит, что αβγδε качественно отличается от χν и, по сути дела, не может быть с ним отождествлено ни в целом, ни частично. Но оно тем не менее условно отождествляется в предположении, что вся система переходов от χν к υλμ, от них к πτψφ и далее приведет в конце концов прямо и непосредственно к αβγδε.

Таким образом, само сведение оказывается очень условным, гипотетическим. Центр тяжести всего движения перемещается на обратный процесс — переходы от χν к πτψφ и далее к αβγδε; само сведение в своих основаниях и возможностях оказывается полностью зависимым от последующего обратного движения. Более того, с какого-то момента оно начинает осуществляться исключительно в подразумеваемом плане, сохраняясь только как нормирующая весь процесс задача, а реальность движения переходит на обратный процесс, который получил название выведения. Непременным условием такого преобразования процесса является известное осознание его схемы, представление о самом способе исследования[179].

В принципе, выведение выступает в двоякой форме: во-первых, как движение от внутренних параметров структурной модели к ее возможным внешним проявлениям; во-вторых, как движение от абстрактной модели к более конкретной. В контексте восхождения они тесно связаны между собой и взаимно определяют друг друга.

Первый шаг — установление связи между