Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

href="ch2.xhtml#id97">[126]. Только здесь я узнал, что семена, дающие такой сладкий, вкусный сок, изначально горькие, и нужны очень сложные процедуры очищения, отжима и стерилизации, прежде чем тугие мешки отправятся на электрическом конвейере в трюм корабля, – вот здесь-то применяются самые передовые технологии. Сам этот институт, по сути, одновременно магазин, склад, музей и академия какао, и в нем за час можно узнать больше, чем дома – из сотни книг.

Ресифи

С неохотой – ведь Баия так прекрасна, так обольстительна! – садишься в самолет, который уносит тебя дальше на север. Как назвать это место: Пернамбуку, или Ресифи, или Олинда? У города на самом деле три названия; когда торговцы отправляют товары, они помечают пунктом назначения Пернамбуку. Но я люблю старые имена двух городов-братьев, Ресифи и Олинда, которые, по сути, уже слились в один; много лет звучит в моих ушах мелодия этих трех музыкальных слогов: Олинда, напоминая о старых книгах и преданиях той исчезнувшей эпохи, когда город носил еще и четвертое имя – Маурицстад. Так его называли в честь Морица Нассауского, который, захватив его, хотел построить здесь маленький Амстердам с чистыми, опрятными улицами и нарядным кирпичным дворцом; его ученый восхвалитель Барлеус оставил толстенный альбом с планами и рисунками – единственный дошедший до нас памятник голландского владычества. Напрасно я искал здесь столь прославленный дворец, могучие крепости, дома с черепичными крышами и ветряные мельницы, которые голландцы привезли как напоминание о родине, – всё исчезло, растворилось, камня на камне не осталось! Из наследия прошлого тут можно увидеть только старые португальские церкви в Олинде да несколько тихих колониальных улочек, которые тем краше, что вписаны в мирный живописный пейзаж. Олинда не столь величественна, как Баия: она не возвышается над морем, и с ее берегов не открывается такой потрясающий вид; это тихий, романтичный уголок под сенью природы, медитативное место, которое много веков было замкнуто само на себе и почти не оглядывалось на более активного, более молодого собрата. Потому что Ресифи – это сплошь прогресс и движение: отель, который сделал бы честь любому американскому городу, красивый аэропорт, современные улицы; по инфраструктуре он занимает место среди самых передовых бразильских городов. Здесь губернатор решительно сносит mocambos, негритянские лачуги, которые нам кажутся такими романтичными, и строит – крайне интересная затея – разные кварталы для разных жильцов. Прачки, швеи, мелкие служащие получают возможность переселиться из нездорового жилья в светлые, уютные домики, подключенные к электросети и оборудованные по последнему слову техники; всё это – в продолжительную рассрочку, благодаря которой взносы не бьют по карману. Через несколько лет или десятилетий здесь вырастет образцовый город. Так ты и перемещаешься от контраста к контрасту, ведь от старого города до нового, от первобытных джунглей до современности зачастую один шаг; здесь нет ничего пресного и шаблонного, и каждый день путешествия приносит новые открытия.

Полет на Амазонку

Что ж, пора дальше на север. От Ресифи до Белена, который находится в устье реки Амазонка, приходится добираться на самолете, иначе путешествие займет столько же дней, сколько сейчас занимает часов; эти небольшие и не очень удобные гидропланы чуть ли не каждый час высаживают пассажиров в разных прибрежных городах: в Кабеделу, Натале, Форталезе, Касимине, Амарассане, Сан-Луисе, – пока наконец не приземляются в Белене. Но именно благодаря им можно познакомиться со множеством маленьких необычных городов, а также насладиться видами! Это единственный способ увидеть страну, потому что с корабля наблюдаешь лишь оболочку без ядра, то есть берег, но не землю; с поезда – то же, только наоборот; а автотрасс здесь почти нет. Исключительно с высоты птичьего полета можно получить первое представление о разнообразии и масштабах бразильской земли. Картина внизу постоянно меняется, и больше всего поражают водные артерии. Как много рек пронизывают этот край и как могучи их устья! Каждая из них, даже те, чьих названий мы никогда не слышали, так же величавы, как крупнейшие реки Европы. Но одновременно становится ясно и другое (и этот фактор всегда изрядно тормозил развитие Бразилии): как неохотно, даже можно сказать злостно и вероломно, они сопротивляются судоходству. Вместо того чтобы соединяться или под уклон радостно катить свои волны к морю, они постоянно петляют и извиваются, почти замирая в мелких лагунах. В результате вся эта земля остается почти необитаемой; изредка мелькнет дорога или деревушка, а так – сплошь бескрайние леса, куда неделями и месяцами не ступает нога человека; лишь иногда сверкнет парус у побережья, на реке или озере, которым несть числа. Сколько земли еще ждет человека! И земля эта прекрасна: ее освежает дыхание бриза, она сияет на солнце и всюду плодородна – за исключением узкой полоски, где, словно свежевыпавший снег, ослепительно белеет соленая пустыня. Сколько еще неизведанных возможностей в ней скрыто? Только будущее сможет дать ответ.

И наконец – Белен! С детства ты мечтал увидеть Амазонку, самую могучую реку в мире, – с тех мальчишеских лет, когда впервые прочитал об Орельяне, который на маленьком каноэ совершил достопамятное путешествие, сплавившись по Амазонке из Перу; с тех мальчишеских лет, когда в зоопарке увидел разноцветных попугаев, чье оперение переливалось всеми цветами радуги, и проворных обезьянок, а на табличке значилось: Амазонка! И вот ты стоишь у ее устья – вернее, у одного из ее устий, каждое из которых размашистее, чем у любой нашей реки.

Сам по себе Белен поначалу не производит ожидаемого впечатления, потому что расположен не прямо на реке и панорамного вида на Амазонку не имеет. Но это красивый, оживленный город, построенный с размахом, и повсюду видны свидетельства его дерзаний и гордыни. Двадцать лет Белен мечтал не сегодня завтра стать современным роскошным мегаполисом. Тогда начался каучуковый бум и север Бразилии еще обладал монополией на выращивание Hevea brasiliensis. Тогда черные каучуковые шарики, доставляемые по Амазонке на кораблях и баржах, с немыслимой скоростью превращались в золото, которое буквально захлестывало город. Тогда в Белене, как и в Манаусе, возвели великолепный оперный театр, чтобы достойно принимать заезжих звезд вроде Карузо, – ныне это здание высится на просторной площади без дела; кругом строились респектабельные виллы, и казалось, что благодаря «жидкому золоту» центр тяжести бразильской экономики вновь смещается на север. Но затем конъюнктура резко изменилась, бум начал спадать, международные компании и торговые дома скукожились или исчезли. С тех пор Белен стал снова тем городом, каким был прежде: статным, но тихим. Теперь перед ним открываются новые перспективы: