Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

библиотека, и дворец, и отели, и современный спортивный клуб. Но всего две улицы, и ты словно переносишься в Португалию: маленькие, низенькие домишки, где кишит народ и кипит жизнь, тысячи ремесел, а за ними mocambos – негритянские хижины, окруженные банановыми и хлебными деревьями. Здесь асфальтированные улицы соседствуют с булыжными мостовыми давнишних времен; за десять минут можно побывать в двух, трех, четырех различных эпохах, и каждая выглядит естественно и достоверно. В этом и заключается истинная магия Баии: здесь всё пока еще подлинно и не нарочито; так называемые достопримечательности не лезут в глаза приезжему, а ненавязчиво вписаны в общую картину. Старое и новое, вчера и сегодня, изысканное и примитивное, 1600 и 1940 год – всё это сливается в одно текучее изображение, которое к тому же помещено в рамку одного из самых мирных и очаровательных пейзажей мира.

Но при всей живописности этого края живописнее всего в нем баиянки – могучие черноглазые негритянки в необычных облачениях. Это и костюмом-то не назовешь, потому что под костюмом понимается одежда, которую надевают с определенной целью или по определенному поводу. А баиянки, даже самые бедные, всегда, изо дня в день щеголяют в наряде, помпезнее которого трудно придумать. Он не похож ни на африканский, ни на восточный, ни на португальский – и напоминает их все одновременно. На головах у них хитро накрученные цветастые тюрбаны: красные, зеленые, желтые, синие или узорчатые, но непременно яркие; пестрая рубаха, как у словацких и венгерских крестьянок; а под ней – широченная накрахмаленная юбка-колокол. Трудно отделаться от мысли, что прабабки этих негритянок – рабыни, прислуживавшие португальским дамам в эпоху кринолинов, – насмотрелись на пышные юбки хозяек и постарались воспроизвести их как символ изысканнейшей роскоши в своих бедных нарядах из набивного ситца. Плечи художественно задрапированы платком, который одновременно служит и подложкой, когда женщины несут на голове кувшины с водой или огромные корзины; на руках – звенящие браслеты из дешевого металла. Так расхаживают по улицам все эти черные баиянки, но у каждой наряд имеет свои цвета, свои броские оттенки. Впрочем, наибольшее впечатление производит даже не сам костюм, а солидность, с которой женщины его носят, их походка, манера держаться. Они сидят на рынке или на грязном пороге, но широкая пышная юбка взбивается вокруг, словно королевская мантия, и кажется, будто они сидят в огромном цветке. С величественным видом эти черные герцогини торгуют самыми дешевыми закусками на Земле: маленькими масляными или пряными пирожками, которые выпекают прямо на угольной жаровне; пирожки эти и рыбное рагу стоят такие гроши, что даже заворачивать их в лист бумаги уже вышло бы слишком дорого. Черная рука, унизанная тихонько позвякивающими браслетами, протягивает их покупателю обернутыми в зеленый пальмовый лист. Прохаживаются баиянки так же царственно, как и восседают. На голове у них центнер веса – корзины с бельем, рыбой или фруктами, – но одно удовольствие смотреть, как они со всем этим грузом проплывают по улице: голова гордо поднята, руки упираются в бедра, взгляд серьезный и открытый. Режиссер, который ставит драму из королевской жизни, мог бы многому научиться у этих черных повелительниц рынка и кухни. Вечером, когда видишь, как в темных кухоньках, пестро освещенных только языками пламени, они в таинственных хлопотах готовят причудливые блюда, создается ощущение древней ворожбы. Нет ничего более живописного, чем негритянки Баии; нет ничего более яркого, подлинного, естественного и оживленного, чем улицы этого города. Здесь, и только здесь, можно узнать и понять Бразилию.

Баия: церкви и праздники

Баия – это не только город красок: это еще и город церквей, своего рода бразильский Рим. Говорить, что церквей здесь столько же, сколько дней в году, может, было бы преувеличением, – как и утверждать, что в заливе Гуанабара, на котором стоит Рио, триста шестьдесят пять островов. На самом деле церквей в Баие, вероятно, около восьмидесяти. Но именно они господствуют над городом. В нынешних мегаполисах современные здания и небоскребы давно уже переросли взлетающие к небу шпили седых соборов; наверное, нет ничего символичнее той старой церкви на Уолл-стрит в Нью-Йорке, которая некогда возвышалась над улицей, а теперь скромно ютится в тени дворцов, которые отстроили себе банки. В Баие же церкви всё еще властвуют над городом. Они величественно высятся на просторных площадях, окруженные монастырями и садами, и каждая посвящена своему заступнику – Франциску, Бенедикту или Игнатию. Именно с церквей начался город; они старше и губернаторского дворца, и роскошных особняков. Именно под их сенью селились люди, уповая в чужом краю только на защиту Бога, и, когда моряки, много недель подряд видевшие только синь неба да синь океана, наконец различали на горизонте землю, первое, что бросалось им в глаза, – это благочестиво воздетые к небу церковные башни. И первым делом они направляли стопы к Богу – вознести благодарность милосердному Господу за счастливое плавание.

Самая мощная, хотя и не самая красивая, из здешних церквей – это католический собор, прилегающий к старому коллегиуму иезуитов, церковь великих воспоминаний, в которой погребен первый губернатор Мем ди Са и проповедовал отец Антониу Виейра. Это первая церковь в Бразилии и, вероятно, во всей Южной Америке, вход которой облицован настоящим мрамором; те же корабли, что вывозили из Баии сахар, возвращались с грузом ценного камня. В ту эпоху люди веры не жалели никаких средств для отделки церквей. Приземистые улочки погрязали в темноте и тесноте; девять десятых черного населения жили в хижинах и мокамбо. Но церковь в этой далекой земле, не знавшей роскоши, должна была поражать великолепием, поэтому и везли сюда синюю плитку, azulejos, для украшения стен, а золото из Минас-Жерайса покрывало темную древесину ослепительным блеском. Потом между орденами началось соперничество. Если иезуиты возводили просторную, пышную церковь, то францисканцы хотели построить еще краше. И вправду, пропорции у Сан-Франсиску получились яснее и чище; а до чего чарующи переходы этого монастыря! Стены пестрят азулежу, помещения декорированы резьбой из драгоценной жакаранды, потолки обиты панелями, и в каждой мелочи чувствуется господство взвешенного, утонченного вкуса. Но и кармелитам, и бенедиктинцам тоже хотелось, чтобы их соборы ничем не уступали по красоте; а потом явились негры и возжелали собственную церковь, чтобы мадонна в ней была черная и святые имели кожу такого же цвета, как и у прихожан. Так что сегодня церкви и монастыри в Баие повсюду: почти невозможно пройти по большой улице и не наткнуться на одно из этих строений, обладающих особым очарованием старины.