По дороге в Рай - Джордж Пусеп

Он намеренно это делает. Намеренно не узнает меня! Лишь бы отделаться!» От этих мыслей Гога стал заикаться. Ситуация зашла в тупик. Обескураженный, он извинился, пару раз поэкал и хотел было уже вешать трубку… Как вдруг с другого конца провода раздался возглас стыдливого раскаяния:

— Ой, дарагой! Прости! Конэчно, помню! Пэвэц! Но ты знаешь, сколко здэс времени?! Совсэм утро!

— Ох… извините! Не подумал!.. — дрожащим голосом ответил Гога.

— Мы тут вчэра вэчэром… ну, понымаэшь… Голова до сих пор трещит. Вот-вот отвалится. Конэчно, помню!

Очухавшись, Роберт продолжил уже по-деловому:

— Позвонишь мнэ через пару днэй. Мнэ надо что-то проверит. Хорошо?

— Хорошо… Спасибо… Да, обязательно позвоню… — почти в полуобмороке ответил Гога и дрожащей рукой повесил трубку. Теперь тряслись и коленки. Его жизнь только что висела на волоске! Леня бережно поддерживал друга за локоть, видя, как у того подкашиваются ноги. Гога опустил голову и тяжело выдохнул:

— Фуф… Наверное все будет хорошо. Я думаю… Давай пойдем в шашлычную пожрать. А то… я сейчас упаду в обморок.

Через пару дней состоялся короткий разговор:

— Послезавтра у тэбя прослушивание. Бэри билэт на самолет и увидымся в Тбилиси. Дэнги на билэт ест?

— Есть.

По дороге из аэропорта Роберт успокаивал и подбадривал Гогу. Но было видно, что сам волнуется.

— Если споеш как тогда… Обещаю, работа тэбэ обэспечена. Толко нэ нервничай! Понял?

От стремительности событий нервничать Гога не успевал. Он едва понимал, что происходит. Приехав в Тбилисскую филармонию, они прошли в зал, где их уже ждал оркестр. Навстречу вышел лысоватый мужчина с усиками Гитлера, только поседевшими, и очень умными глазами. Это был Константин Певзнер. «Котик», как его все звали. Заграничную аппаратуру, которая в те годы была на вес золота, обеспечил сам Роберт. Котик помахал музыкантам, и Гога вышел на сцену. Он был в ударе. Исполняя свои коронные песни — Хампердинка и Тома Джонса, — Гога свободно двигался по сцене, что в те годы было не принято. Это явно раздражало некоторых из музыкантов, особенно тех, кто постарше, но очень понравилось Котику. Роберт переживал и радовался как ребенок, периодически толкая коллегу локтем:

— Я же тэбэ говорил! Парэн — чудо!

Оркестром оказался «Рэро»! Умелица судьба закончила свои первые кружева.

Как получилось, что один шанс из миллиона выпал именно Гоге, выяснилось уже потом. У солиста «Рэро», Гено Онашвили, умерла мать. Посреди гастролей он поехал на похороны и должен был вернуться через пару дней. Но от горя запил и сорвал гастроли, что в советские времена не прощалось. Именно в тот момент, когда «Рэро» было вынуждено вернуться в Тбилиси, Роберт позвонил Котику и узнал, что тому срочно требуется замена. Так, по невероятному стечению обстоятельств, Гога стал солистом государственного оркестра Грузии.

— Я же тебе говорил! — воскликнул Гога, стараясь не задеть чувства приятеля, когда вновь пришел к Толику в гости. Толик только хлопал глазами, слегка покраснел и пару раз хихикнул. Он не мог поверить, что такие чудеса случаются в жизни. Но поздравил и пожелал успехов своему новому коллеге.

Жаркая зима в Риге

Студенческие зимние каникулы Гога всегда проводил в Риге.

До умопомрачения он влюблялся лишь дважды (если не считать Ирэночку из пятого класса). Первой была Нинуца. Затем Наташа. И что самое смешное, ни одна из них не была ему парой. Если бы он хоть с одной связал свою жизнь, то вряд ли бы дожил до тридцати. Или провел бы остаток дней в тюрьме, кого-нибудь из них убив из ревности. Не зря Амур изображен с луком и стрелой, разящей прямо в сердце. Только прошедшие через этот рай и ад знают, какое блаженство и боль такая стрела может причинить.

Он сидел вечером в кафе со своим дружком Юркой Подниексом, когда впервые увидел ее. Она вошла с каким-то парнем и стала искать глазами свободный столик. В приталенном бежевом пальто, спускавшемся клешем и прикрывавшем до колен ее стройные ноги. Темно-русые, густые волосы нежно ложились большими локонами на плечи. Гогино сердце екнуло от страха и заныло от восторга! Он сразу понял — это она! Бывает ли любовь с первого взгляда? Бывает! Вопрос: любовь ли это? Или тот самый магический всплеск гормонов, созданный природой для продолжения рода и способный помутить даже самое ясное сознание. Подкосить и сломить волю любого, даже самого сильного человека.

— Юра! — взволнованно прошептал Гога. — Посмотри! — и он незаметно кивнул в сторону девушки.

Юра обернулся и вдруг заулыбался.

— Ты ее знаешь?! — уже трясясь от радости, воскликнул Гога.

— Это Нинуца, — усмехнулся Юрка. — Местная красавица. Мы дружим семьями. Хочешь, позову их к нашему столу?

— Хочу?! Конечно, хочу! — с нетерпением прошептал Гога, весь покраснев.

Юра привстал и махнул Нинуце рукой. Она ответила улыбкой и помахала в ответ, потянув парня за рукав. Подойдя, подала Юре руку, как это делают принцессы, и вежливо поздоровалась, бросив на Гогу мимолетный взгляд. Когда она села и вновь посмотрела на него, его бросило в жар и он опять покраснел. Юра его представил, и начался обычный разговор ни о чем. Теперь, когда Гога уже совладел собой, он пристально посмотрел на нее. Нинуца, видимо, что-то почувствовала, резко повернулась, смело посмотрела ему в глаза и рассмеялась. Затем игриво спросила:

— Вам жарко? А то вы сильно покраснели! — и в ее голосе прозвучали те самые нотки, которые так недвусмысленно говорят: вы мне тоже нравитесь!

— Нет-нет! Все прекрасно! — ответил Гога, прищурил глаза и улыбнулся про себя.

Гога не врал. Что могло быть прекраснее, чем находиться рядом с ней?! И, как это обычно происходило с ним в такие моменты, жар стал расползаться по всему телу, превращая нутро в натянутую струну. Говорил он немного. Но пылко. Иногда очень смешно. Рисуя словами красочные, наполненные чувствами картины. Она уже слушала, не отрывая от него глаз, но еще с дистанцией, которая постепенно таяла. Окончательную точку в неловкости поставил Юра, когда сообщил, что Гога учится в Москве в театральном институте. Оказалось, что и она мечтает стать актрисой и даже снялась в небольшой роли на Рижской киностудии. И, как и он, занимается йогой, что по тем временам было еще совсем в диковинку. Вскоре они уже сидели, впившись друг в друга взглядами, и о чем-то увлеченно разговаривали. Гога рассказывал о Министерстве культуры, о том, как он «загипнотизировал» замминистра. О мухе в кабинете Северина. Как в зимнюю холодрыгу пробирался через окно в общежитие, чтобы переночевать. Она безудержно смеялась. Парень понял, что здесь и без него