По дороге в Рай - Джордж Пусеп

— Ты что, совсем спятила?! — закричал Гога.

Одна из особенностей Леи (которую Гога прекрасно знал) заключалась в том, что она много не говорила. Она просто делала. Особенно, если ее заклинило.

— Лея, можешь успокоиться?! Ты что, не понимаешь, я этого взять не могу! Не могу принять такой подарок! Прошу тебя! Ну, прошу! Возьми это и положи на место. Ты же понимаешь, я с таким грузом даже спать не смогу!

Леино настроение резко изменилось. Уже совсем холодно она процедила:

— Так ты возьмешь или нет? — и, взяв коробочки, направилась к окну. — Я тебе серьезно говорю. Если ты сейчас не возьмешь, я это выброшу.

Гога разозлился.

— Да не веди себя так! Ты что, совсем дура!

Высунув руку в окно, Лея повторила:

— Так что?

Гога знал — еще секунда, и она это сделает.

— Ты совсем сошла с ума?! — с негодованием воскликнул Гога.

— Да, я сумасшедшая. Так что?

— Хорошо, хорошо!.. Положи на стол. Успокойся и положи на стол!

— Ты уверен? — продолжая держать руку в окне, переспросила Лея.

— Уверен! Уверен!

Лея подошла к столу и положила коробочки.

— С днем рождения. — повторила она и, с трудом сдерживая слезы, прошептала: — Ты хоть знаешь, что я до сих пор люблю тебя…

Тяжелое чувство, как валун, сдавило грудь.

— И что мне теперь делать? — продолжила Лея. — Может, подскажешь?

— Лея! Ну, прошу тебя, не усложняй! И так неприятно…

— Неприятно, что я тебя люблю?!

— Да не это имел в виду! Как я должен реагировать? Что должен сказать? Ты всегда для меня была и останешься близким человеком. Но у меня другая жизнь! У тебя другая.

Лея вытерла слезы.

— Не беспокойся. Я просто хотела тебя поздравить. И мне было больно, что не могу этого сделать. Вот и пришла. Ладно, мне пора. Ты это спрячь. А то ведь я и правда все выброшу.

Гога проводил ее до двери. На сердце было тяжело.

— Ты действительно настолько сумасшедшая? Хотела это выбросить? — спросил Гога.

— А ты сомневался? — ответила Лея, бросила на него исполненный боли взгляд, повернулась и ушла.

Гога сидел, уставившись на все это «добро». Настроение было подавленное. «Вот, блять, ненормальная! Куда я это теперь дену?!» Он тяжело вздохнул, подошел к шкафу и засунул коробки во внутренний карман своего пальто. «Ну просто альфонс! Против воли, но все равно альфонс! Но ведь эта сумасшедшая так бы и сделала — выбросила. Сто процентов!»

В Москву он возвращался поездом. «Подарки» намеренно не прятал, а оставил в том же кармане в надежде, что их кто-нибудь украдет. Но их никто не украл. Во время занятий по танцам он клал злосчастные брюлики в карман брюк, которые вешал в шкафчик, оставив дверцу открытой. Но и здесь их почему-то никто не брал. «Видишь! Никто их не хочет! — в панике думал Гога. — Они как заколдованные! Назло не пропадают! Я уже только о них и думаю! Об этих проклятых бриллиантах!» Гога потерял сон и похудел. О своем «богатстве» хранил молчание. Даже Валере не говорил. «Ворюга», как он себя сейчас чувствовал и называл, не разбирался, что у него там на самом деле и сколько это может стоить. Он готов был все это отдать по любой цене, лишь бы избавиться. Выбросить он все же не решился. Хотя такие мысли были.

У Гоги был знакомый, молодой грузин по фамилии Калантария — местный фарцовщик. Не выдавая «тайны», намекнул тому, что у него есть приятель, у которого появилось несколько камней на продажу. Калантария сразу оживился.

— Да мой дядя — ювелир! — воскликнул он. — Наверняка сможет посоветовать. А если заинтересуется, то, возможно, и сам купит.

Встречу назначили в ювелирном магазине дяди. Гога нервничал. Калантария что-то объяснял дяде. Тот внимательно выслушал, отмерил Гогу подозрительным взглядом, затем спокойно сказал:

— Ну, показивай, что у тэбя там ест.

По-заячьи пугливо оглянувшись, Гога вытащил сверток и протянул дяде. Тот осторожно развернул его и открыл коробочки. Бросил взгляд, спешно завернул обратно и вернул Гоге.

— А откуда у тэбя это? — поинтересовался ювелир.

— Подарок.

— Подарок?! — подняв бровь и изумленно посмотрев на Гогу, переспросил золотых дел мастер.

— Да. От бабушки. Вот, хочу продать.

— Ты же сказал, что это твоего друга! — занервничал Калантария.

— Ну, не хотел сразу говорить!

— Ааа… — выдохнул «коммерсант» и переглянулся с дядей. Страх милиции в таких делах всегда присутствовал.

— А нэ ворованные? — прищурив глаза, спросил дядя.

— Послушайте! Я в театральном училище учусь!

— Ладно, ладно, нэ нервнычай… А сколко хочэш?

Гога растерялся, но сообразил, как ответить.

— Ну, вы покупатель! Вы и предлагайте!

— Харашо! Но я должэн вначале посмотрэт.

Златокузнец взял сверток и направился в заднюю комнату.

Калантария успокаивал:

— Да ты не бойся! Это мой дядя! Он разбирается! Честнейший человек!

Гога чувствовал жуликоватый тон Калантарии, но ему было все равно. Главное, избавиться от не дающего ему покоя груза. Прошло несколько, как показалось Гоге, долгих минут. Мужчина вернулся. Что-то шепнул племяннику и вернул Гоге сверток. Калантария отвел Гогу в сторону.

— Дядя сказал, что камни неплохие… Но вот самый большой имеет трещину. Он, конечно, может все это взять, но цена… Цена должна быть нормальная.

— И сколько он предлагает?

— Ну, в общем… потому что камень… ну, ты слышал… Не больше двух тысяч.

У Гоги перехватило дыхание. «Две тысячи?! Это же целое состояние!» — со страхом и одновременно с восторгом подумал Гога. Помявшись и сделав безразличный вид, Гога лениво протянул:

— Ну, давай… Мне все равно это надо продать.

По дороге в общежитие волнение и радость переполняли. Сердце не переставало колотиться. Гога не мог поверить, что у него в кармане две тысячи рублей! Таких денег ни он, ни мать не то что никогда не имели, но даже не видели! (Хотя нет. У Леи видел! Но все равно ведь никогда не имел таких денег!) Ему казалось, все вокруг знают, что находится у него в кармане, и рука невольно еще сильнее сжимала пачку денег… Вскоре возникла прежняя проблема: где их теперь прятать?! Но с деньгами получилось проще. Со временем он привык и уже стал размышлять, как их правильно потратить. «Первое — куплю пальто». Шикарное, серое, приталенное, которое он видел в магазине, за сто шестьдесят рублей. «Несколько сотен пошлю маме. И вложусь в гитару!»

То, что Гогу хорошенько надули с камнями, было ожидаемо. Зато стало первым хорошим уроком в бизнесе.

Пропажу бриллиантов вскоре обнаружили. Но Лея держалась Зоей Космодемьянской. Оставили все как есть — любимая дочь,