Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Мира молча кивнула, справедливо рассудив, что дальнейшие расспросы ничего ей не дадут. Судя по затравленному выражению лица Жданы, она сама не понимала, что происходит, но противиться либо обсуждать волю Верховного не решалась.

Мирослава облачилась в предложенную одежду — облегающие штаны из плотной темной материи, мягкие, но прочные кожаные сапоги без каблука и тунику, не стесняющую движений. Широкие кожаные наручи надежно скрыли княжеские метки на правом запястье, но я она все равно ощущала под кожей их навзяивую пульсацию.

— Я готова, — бесстрастно бросила она стражам.

Её снова повели через запутанный лабиринт цитадели, но теперь они спускались всё ниже и ниже. Зеркальный мрамор сменился грубым, оплавленным обсидианом. Воздух становился суше, горячее, наполняясь запахом серы и озона.

Наконец, тяжелые железные створки распахнулись, и Мира оказалась на гигантской круглой площадке, вырубленной прямо в скале над обрывом. Внизу бурлила Стеклянка, а впереди простирались безжизненные просторы Пепельных Земель, укрытые серыми хлопьями пепла. Горячий ветер свирепо завывал, как стая голодных волколаков, швыряя в лицо колючую пыль.

Посреди Уступа спиной к ней стоял Кайрос.

От вычурной парчи и золотых цепей не осталось и следа. Верховный князь облачился в глухие черные доспехи из драконьей чешуи, плотно облегающие его могучую фигуру. Серая дымка клубилась вокруг него плотным, агрессивным облаком, реагируя на каждый порыв ветра.

Услышав шаги, он медленно обернулся. В его глазах, похожих на раскаленные кратеры, вчерашняя снисходительная насмешка выгорела дотла. Сегодня он смотрел на неё не как на разочаровавшую его деревенскую девку, а как на непокорный клинок, который нужно выковать заново.

Или сломать.

Кайрос сделал неуловимый жест рукой, и стражи, чеканя шаг, покинули Уступ, затворив за собой тяжелые двери. Они остались одни под равнодушным свинцовым небом.

— Вчера ты пыталась убить меня игрушкой лесных оборванцев, — голос Кайроса, глубокий и рокочущий, легко перекрывал вой ветра.

Он сделал неторопливый шаг навстречу. Жар, исходящий от него, заставил Миру непроизвольно напрячься, но она не отступила, скрыв свой страх под напускной бравадой.

— Ты думала, что гнев — это сила. Ты думала, что твоя ненависть чего-то стоит, — высокомерно продолжил Кайрос.

— Ненависть — это всё, что у меня осталось, — огрызнулась Мира, вскидывая подбородок и стараясь не показать, как дрожат её колени под его давящим взором.

Она боялась его. До одури сильно, но ее утешало хотя бы то, что она не слышит никаких приказов в своей голове и не испытывает непреодолимой тяги к подчинению. Напротив, рядом с ним ее ярость многократно усиливалась, распускаясь, как огненный цветок.

— Твоя ненависть — это мусор, Дева, — Кайрос остановился в трех шагах от неё. Воздух между ними заискрил. — Гнев ослепляет. Он заставляет пламя внутри тебя захлебываться собственным дымом. Если ты хочешь выжить в моем мире, ты должна подчинить этот огонь. Заставить его служить твоей воле.

Он резко вскинул руку, и из его ладони вырвался тугой, ревущий хлыст багрового пламени. Огонь со свистом ударил в каменную плиту у самых ног Миры, осыпав её градом раскаленных осколков и заставив отшатнуться.

— Достань свою силу, Мира, — приказал Кайрос, и его глаза вспыхнули хищным предвкушением. — Покажи мне огонь Аскаров, текущий в твоих жилах. Или я выжгу из тебя лесную скверну вместе с твоей жизнью прямо здесь и сейчас.

Мира нервно сглотнула, глядя на дымящуюся борозду в черном камне. Страх липкими щупальцами пополз по позвоночнику, дотянулся до горла и сдавил мертвой петлей. Нет, она не доставит ему удовольствия увидеть её сломленной.

Сжав кулаки, девушка закрыла глаза и попыталась нащупать тот раскаленный узел в груди, который вчера так предательски потух в его покоях, отказавшись ей повиноваться. Тогда пламя захлебнулось в собственной ненависти, но сейчас…

Под кожей вновь запульсировал жар. Мира с силой выдохнула и выбросила руки вперед, отчаянно заставляя магию подчиниться и выплескивая наружу клокочущую ярость.

На этот раз сгусток огня всё же сорвался с её пальцев. Грязный, клубящийся черным дымом и хаотичными алыми всполохами, он устремился к груди князя.

Кайрос даже не сдвинулся с места. Он небрежно, словно отмахиваясь от назойливой мошкары, взмахнул рукой. Огненный ком Миры разбился о невидимую преграду в локте от его лица, разлетевшись быстро гаснущими искрами.

— Жалкое зрелище, — презрительно бросил Верховный, и его надменный голос ударил больнее плети. — Ты разбрасываешь пламя, как слепой котенок. Это не сила, а бессильная злоба смертной девки.

В следующее мгновение огненный хлыст в его руке снова ожил. Кайрос резко взмахнул запястьем, и багровая плеть обвилась вокруг лодыжки Миры. Жар прожег плотную ткань сапога, заставив девушку вскрикнуть.

Князь дернул руку на себя.

Мира потеряла равновесие и с глухим стуком рухнула на твердый обсидиан, обдирая ладони.

— Вставай! — прогремел Кайрос.

Огненная петля на её ноге исчезла так же быстро, как и появилась, оставив лишь запах паленой кожи. Слава богам — не ее кожи, а всего лишь выданных сапог.

— Грязная кровь Двуликих тянет тебя к земле. Делает мягкой и уязвимой. Огонь — это хищник. Если ты не удержишь его на цепи, он сожрет тебя саму.

Задыхаясь от боли и гнева, Мира с трудом поднялась на ноги. В голове шумело, желудок предательски сводило от голода, о чем предупреждала Ждана. Но Кайрос прав в одном: пустое нутро действительно заставляло злость разгораться с удвоенной силой.

— Я не твоя ручная тварь, чтобы прыгать по указке! — крикнула она и на этот раз не стала концентрировать пламя в ладонях.

Она позволила ему вырваться волной.

Земля вокруг неё пошла трещинами, из которых ударили столбы огня. Хаотичная, неуправляемая стена пламени рванулась во все стороны, отрезая Миру от ядовитых ветров Пепельных Земель.

Но Кайрос не стал защищаться. Он шагнул прямо в бушующее пламя. Огонь лизал его черные доспехи, огибал лицо, не причиняя ни