Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Глухой лязг металла прозвучал как издевательство. Девушка обхватила плечи руками, внезапно осознав, как сильно её знобит. Гнев, кипевший в крови во время схватки, стремительно отступал, оставляя после себя звенящую пустоту и ноющую боль в мышцах.

Она бросила мрачный взгляд на закрытые двери.

Бросить её здесь, полностью истощенную, на краю бездонного обрыва — в этом был весь Кайрос. Типичная уловка жестокого ловчего: сначала сломать, затем кинуть подачку в виде прогулки по цитадели и совместного завтрака, а напоследок унизить холодным пренебрежением, лишний раз напомнив о её полной беспомощности.

Мира сделала нетвердый шаг к железным створкам, гадая, хватит ли у неё сил хотя бы сдвинуть с места проклятый металл, если Владыка решил сыграть с ней злую шутку. Но стоило ей приблизиться, как замки послушно щелкнули.

В проеме возникли двое безмолвных стражей, что сопровождали ее сюда. Они не произнесли ни слова, лишь заученным жестом указали в темный зев коридора — обратно, в золотую клетку.

Через силу расправив ноющие плечи, девушка решительно шагнула во мрак цитадели. Пусть Кайрос думает, что ведет в этой игре. Пусть верит, что она смирилась и приняла условия. И Мира подчинится жестоким правилам, но ровно до тех пор, пока не подберется к его истинным мотивам.

Глава 22

Обратный путь прошел как в тумане. Оказавшись в своих покоях, Мира тяжело привалилась к двери, переводя дыхание. Комната встретила её угнетающей тишиной. Ни Жданы, ни слуг — никого, кто мог бы помочь снять пропахшую дымом и потом одежду.

Зато посреди покоев, источая ароматный пар, стояла широкая медная лохань — не огромная купальня из горного хрусталя, но достаточно вместительная, чтобы забраться внутрь и смыть с себя грязь.

Она уже начала стаскивать с себя тунику и ремни, когда её взгляд вдруг зацепился за постель.

На белоснежном покрывале пятном свежей крови выделялось платье из карминного шелка, глубокого и насыщенного, под стать багровым всполохам аскарского огня. Рядом на полу стояли изящные кожаные туфли на устойчивом высоком каблуке, а на подушке блестели тяжелый гребень, инкрустированный гранатами, и изысканное золотое ожерелье с крупными кровавыми рубинами.

Мира неуверенно подошла к кровати и приподняла платье двумя пальцами. Ткань струящейся волной скользнула вниз, позволяя девушке рассмотреть глубокий вырез на груди и практически полностью открытую спину.

Ее снова охватила злость. Подобный наряд вряд ли предназначался для прогулок по замку. Он казался очередным унизительным клеймом. Изощренным вызовом для ее уязлвенной гордости. Князь испытывал ее, нащупывая границы терпения… Но зачем? Для какой цели?

Она яростно схватила тяжелое ожерелье, намереваясь со всей силы швырнуть драгоценные побрякушки в ближайшее зеркало, когда из-за балдахина раздался знакомый мелодичный шепот.

— Не стоит разбрасываться дарами Владыки.

Мира резко обернулась. Из-под кровати бесшумно выбралась серебряная лиса. Перебирая мягкими лапками, она грациозно уселась на ворсистый ковер, устремив на девушку свои разноцветные, проницательные глаза.

— Ты… — Мира медленно опустила руку с ожерельем. — Как ты пробираешься сюда? И кто ты вообще такая?

— Можешь звать меня Вея, — незнакомое имя серебряным колокольчиком звякнуло в мыслях Миры.

Лиса дернула пушистым хвостом, в мерцающих звериных зрачках мелькнуло почти человеческое понимание.

— Сдержи свой гнев. Твое сопротивление в таких мелочах приведет к печальным последствиям.

— Он издевается надо мной! — прошипела Мира, указывая на откровенное платье. — Хочет выставить на посмешище, нарядив, как свою…

— Как ту, кто представляет для него интерес, — спокойно перебила Вея. — Не советую настраивать Кайроса против себя. Особенно сейчас. Вспышки ярости и излишняя строптивость дадут ему почву для новых унижений. Он просто сочтет тебя невежественной деревенской простушкой, не способной понять правил двора.

— Он и так считает меня таковой, — горько усмехнулась Мира.

— Так удиви его, — лиса склонила голову набок. — Надень платье и драгоценности. Оружие женщины — не только огонь или сталь. Твоя гордость останется при тебе, даже если плечи будут обнажены. Играй по его правилам, Мирослава, пока не научишься их нарушать.

Где-то в глубине коридора послышались приближающиеся шаги. Вея сразу навострила уши.

— Будь осторожна сегодня, — прошелестел её голос, медленно удаляясь.

Лиса растаяла в воздухе за мгновенье до того, как в дверь постучали.

Стиснув челюсти, Мира бросила взгляд на карминный шелк. Лисица права. Устраивать бунт из-за платья — значит показать свою слабость. Она не даст Верховному еще один повод, чтобы насмехаться на ней.

— Мне нужно еще немного времени, — крикнула она ожидающим за дверью стражам.

Затем девушка быстро скинула грязную тунику и сапоги, после чего с наслаждением погрузилась в теплую воду. Тщательно смыв с кожи копоть, пот и напряжение минувшей схватки, Мира растерлась оставленным на краю полотенцем.

Платье село идеально, словно сшитое прямо на ней, плотно облегая талию и струясь по бедрам, но вырез действительно оказался бесстыдно глубоким. Прохладное золото ожерелья тяжестью легло на ключицы, а гребень собрал влажные, наспех отжатые волосы на затылке.

Бросив быстрый взгляд в стоящее неподалеку зеркало, Мира опешила. Еще несколько дней назад она была обычной голодранкой с кряждарских окраин в потрепанном плаще и дырявых сапогах. Спала на тюфяке, набитом соломой, мылась не чаще одного раза в неделю, работала не покладая рук и питалась тем, что удавалось стянуть на городском рынке.

А здесь ей выделили целые хоромы и купальню в придачу, нарядили в атлас и шелка, еще и драгоценными камнями обвешали, стоимость которых могла бы прокормить половину Кряждара.

Но самым пугающим было то, что эта роскошь не вызывала у неё отторжения. Словно проснувшаяся кровь Аскаров заставляла её воспринимать золото и шелка как нечто само собой разумеющееся и полагающееся ей по законному праву. Даже первночальное изумление притупилось, как будто она всегда так жила — не испытывая правденого негодования, что где-то там, за Поясом Завесы, обычные люди влачат жалкое нищенское существование, пока хозяева империи наслаждаются изысками и богатством.

И всё же Мира