Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

знаем, что у черных и евреев в прошлом были хорошие отношения. Мы хорошо ладили, потому что вы – народ-страдалец, как и мы. Но, уважаемые друзья евреи, вы понимаете, что всё когда-то заканчивается. Мы не можем определять свои собственные интересы через ваши интересы» [8]. В Нью-Йорке – национальном центре и афроамериканской, и еврейско-американской силы – черно-еврейская коалиция мучительно переживала финальную стадию своего грандиозного краха.

В декабре 1987 года на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа вспыхнула палестинская интифада, вмиг изменив еврейско-американскую политику. Защита Израиля превратилась в защиту еврейско-американской идентичности в целом. И если некоторые черные националисты не отделяли сионизм от расизма, то еврейско-американские националистические группы, такие как Антидиффамационная лига, считали антисионизм и антисемитизм явлениями одного порядка.

Однако, как отметил черный политический обозреватель Адольф Рид, споры вокруг Израиля и Фаррахана отвлекали людей от более насущных проблем, касающихся по меньшей мере Оушен-Хилла и Браунсвилла. Активная поддержка Джексоном программы позитивной дискриминации, направленной на расширение прав и возможностей чернокожих, в случае его победы угрожала подорвать еврейские привилегии. В то же время его «разговор черного с черными» показал, что афроамериканцы, поднявшиеся по социальной лестнице, отныне воспринимали еврейский средний класс не как союзника, а как угрозу. Результатом для тех и других, по словам Рида, стали «подлость духа и ограниченность» [9].

Итак, предварительные выборы 1988 года в Висконсине были для Джексона и его противников решающими. Накануне праймериз мэр Нью-Йорка Эд Коч поднял вопрос о собственном еврействе и высмеял Джексона: «Стал бы [Джексон] поддерживать кандидата, который восхваляет Боту в Южной Африке? Я бы не стал. Но, с другой стороны, он восхваляет Арафата и считает, что, возможно, евреи и другие сторонники Израиля должны проголосовать за него». Если евреи проголосуют за него, добавил Коч, «то они, должно быть, сошли с ума. Все равно что если бы они были черными и проголосовали за того, кто выступает за Боту и расистов, поддерживающих действия администрации ЮАР» [10]. После того как комментарии Коча получили широкую огласку, Джексон проиграл Дукакису в Висконсине с разницей в двадцать пунктов.

За этим последовали праймериз в Нью-Йорке, и практически в каждом выступлении Джексону приходилось оправдываться за «Хаймитаун» и объясняться по поводу своих отношений с Фарраханом. Он продолжал каяться на фоне усиливающейся интифады, но всё выглядело так, будто его отбросило на четыре года назад, к самому началу его пути в президенты. Многие евреи были разгневаны, а многие чернокожие задавались вопросом, что еще мог бы сделать Джексон, чтобы заслужить прощение. По одну сторону непреодолимой пропасти находилась Организация по защите евреев – крошечный отряд ополченцев из числа белых воротничков, появлявшихся там, где выступал Джексон, и называвших его черным нацистом. По другую сторону была «Нация ислама», вытащившая из забвения ворох антисемитских трактатов, в том числе Международное еврейство (The International Jew) Генри Форда и давным-давно разоблаченную подделку Протоколы сионских мудрецов (The Protocols of the Elders of Zion).

Когда в 1988 году праймериз в Нью-Йорке завершились, Джексон набрал девяносто четыре процента черных голосов, семнадцать процентов белых голосов и жалкие восемь процентов голосов евреев. Он проиграл Дукакису четырнадцать пунктов. Его бывший помощник назвал это самым разочаровывающим поражением на выборах, с которым когда-либо сталкивался Джексон [11]. Мечта о едином мире для всех разбилась о скалы черно-еврейской проблемы.

Хотя Джексон собрал тысячу двести делегатов, набрал семь миллионов фактических голосов и пришел вторым после Дукакиса (никто из чернокожих политиков никогда не был так близко к тому, чтобы стать президентом), он чувствовал, что ему нужно активно напрашиваться в напарники Дукакису, чтобы претендовать на кресло вице-президента. Однако Дукакис выбрал в качестве кандидата в вице-президенты робкого Ллойда Бентсена; Джексон узнал об этом от журналиста, зачитавшего финальную сводку. На президентских выборах тандем Дукакис – Бентсен выиграл в Висконсине и Нью-Йорке, но проиграл Бушу и Куэйлу в сорока штатах.

Возможно, Public Enemy, сами того не ожидая, оказались пророками. В интро Rebel Without a Pause продюсерский коллектив Bomb Squad, казалось, приветствовал решение Джексона снова баллотироваться в президенты. Но вместо того чтобы использовать одно из фирменных заявлений Джексона, они засемплировали его речь с объявлением песни протеста от The Soul Children на благотворительном концерте Wattstax. Слова Джексона, вырванные из контекста, выражали неуверенность и обеспокоенность: «Братья и сестры, я не знаю, куда катится этот мир».

После того как с избирательной кампанией Джексона было покончено, Профессор Грифф произнес: «Он не только не победил, он даже не начал сражаться» [12].

В ПОИСКАХ НОВЫХ ГЕРОЕВ

«Кто же будет нашими лидерами?» – это, вероятно, был самый сложный вопрос для поколения, чья молодость пришлась на время, когда заканчивалась эпоха борьбы за гражданские права, поколения, выросшего на сериалах «Улица Сезам» и «Корни»[178], речи Мартина Лютера Кинга-младшего «У меня есть мечта» и автобиографии Мaлкольма Икса, а теперь пребывающего в тисках вездесущих недремлющих СМИ, охочих до знаменитостей – икон своего времени.

«Мы хотели увидеть харизматичные фигуры, какими были Кинг и Малкольм для предыдущего поколения, но наша жажда оставалась неутоленной, – говорит Билл Стефни. – Я не думаю, что восьмидесятые политически были более нестабильными, чем любой другой период в истории. Разница заключалась в отсутствии настоящих лидеров».

Во влиятельной статье 1996 года, вышедшей в издании Social Policy, покойная Лиза Салливан – черная активистка, соосновательница Сети лидеров среди чернокожих студентов и одна из первых хип-хоп-интеллектуалок – так обрисовала политику и контекст, упомянутый Стефни:

По мнению многих критиков, лидеры правозащитного движения старой школы оказались нечувствительными к изменениям и бессильными перед лицом наступившей эры постгражданских прав, для которой характерны расовая нетерпимость, восстановление дискриминационного законодательства на уровне штатов, а также сворачивание политики социальной защиты и социальных программ, проводимых ранее федеральным правительством.

Жесткая критика движения за гражданские права чаще всего звучит из уст черной молодежи… Многие полагают, что для преодоления современных кризисов, дестабилизирующих жизнь афроамериканцев из среднего класса и разрушающих черные районы и семьи, традиционным черным лидерам не хватает способностей, желания и изобретательности.

В итоге в настоящее время целое поколение оторвано от черной гражданской инициативы и движения за гражданские права. И поскольку традиционные социальные и гражданские организации черного сообщества не смогли обнаружить и привлечь это новое «пост»-поколение граждан, будущее черных лидеров, обладающих своим собственным видением перспектив и подходов, соответствующих XXI веку, способных возглавить институции и организации, представляется туманным [13].

Хип-хоперы переняли идеи изгнанных и замученных героев прошлого, отрицая легитимность живых старейшин. После убийства Скотта Ла Рока вышел второй альбом Boogie Down Productions; на его обложке КейЭрЭс-Уан с «Узи» в руке выглядывает из-за оконной занавески, высматривая внизу врагов, как и Малкольм Икс двадцать лет назад. В Rebel Without a Pause Чак объявил себя сторонником Джоан Чесимард – бывшей участницы «Черных пантер» и «Армии черного освобождения», которая вскоре возьмет имя Ассата Шакур и отправится в изгнание на Кубу. Вскоре Чак наблюдал, как подскочили продажи ее автобиографии в черных книжных.

Он решил использовать имя Фаррахана в своем следующем треке – би-сайде, который должен был стать саундтреком киноадаптации романа Бретта Истона Эллиса о поколении Х Ниже нуля (Less Than Zero). Песня Don’t Believe the Hype со словами «Последователь Фаррахана, не говори мне, что понимаешь его, пока не услышишь, о чем он толкует»[179] была отвергнута продюсерами. Однако куда более острую Bring the Noise приняли: «Фаррахан – пророк, и я считаю, что тебе следует послушать его. Следуй за ним – вот что тебе нужно»[180].

Ребята выбросили свои золотые цепи и стали носить африканские медальоны. Некоторые читали Украденное наследие (Stolen Legacy) Джорджа Г. М. Джеймса и Неправильное воспитание негра (The Miseducation of the Negro) Картера Г. Вудсона. Даже хастлеры в Гарлеме изменили свой стиль. Хип-хоп-журналист Реджинальд Деннис вспоминает: «Парни, бывшие хладнокровными убийцами, ставили Self Destruction на своих новеньких системах Blaupunkt, рассчитанных на десять тысяч ватт».

Когда Public Enemy приехали в Филадельфию, город объявил День Public Enemy