Маскарад - Ирена Мадир

– Но этого недостаточно. – Пальцы, обтянутые чёрной кожей перчаток, трогают меня так, словно перебирают струны. – Ты ненавидишь недостаточно сильно.

Губы Призрака почти касаются меня, его руки больше не удерживают меня, а скользят по шёлку платья. Я вдруг осознаю, как холодно вокруг, и как тепло рядом с ним. Призрак мягко отводит длинные волосы и наклоняется, оставляя горячее прикосновение своих губ к моей шее позади. Его шёпот покалывает мою кожу:

– Ненавидь меня сильнее, Юна.

Я вздрагиваю и отшатываюсь, разворачиваясь к нему лицом и едва не ударяясь бедром об угол алтаря. Призрак замирает, в его глазах то же безумие, что было в тот день у зеркала…

– Отпусти меня, – негромко то ли прошу, то ли приказываю я.

Губы Призрака дёргаются, уголки приподнимаются в подобии улыбки.

– Нельзя. Ты сама спустилась в мой подземный мир, Дикарка. Обратной дороги нет.

– Уверена, есть. Давай… договоримся.

Улыбка Призрака становится шире, безумнее. Вероятно, он вспоминает другие наши сделки, а точнее, способы их заключения.

– Отлично. И чего же ты хочешь?

– Всё того же и… И чтобы ты убрал моё изображение отсюда и больше не делал то, что ты там делаешь… – неуверенно отвечаю я.

– Считаешь дело в этом? В алтаре и твоём изображении на нём? – Призрак скалится. Он похож на психа, когда хватает тонкую картонку с моим лицом, отпечатанным на ней, и отбрасывает ту в сторону. – Тогда заменим копию оригиналом!

Он не даёт мне ответить, вместо этого хватает за талию и поднимает, усаживая на алтарь.

– Что ты творишь?! – взрываюсь я, пытаясь сползти, но Призрак не позволяет.

– Проверяю твою теорию. – Он толкает меня, заставляя упасть всем телом на алтарь.

– Мудила! У меня и так синяки после тебя!

– Да что ты? Уверен, они теперь быстро заживают, и твоя рука заживёт быстро, – Призрак поднимает кровоточащую ладонь, слизывая алые капли.

А я даже не могу возразить, ведь в чём-то он точно прав: синяки, которые сходили после его ночного визита и царапины от ксенов на бёдрах загадочным образом исчезли, стоило добраться до дома. Это произошло слишком быстро, будто кто-то или что-то вылечило меня…

– Объясни, поч?.. – Рот Призрака накрывает мой, не давая договорить.

Он придавливает меня своим телом к алтарю, терзая губы алчным грубым поцелуем. Я чувствую привкус собственной крови и почти задыхаюсь, пытаясь не шевелиться, не двигаться, не делать то, что так хочется… Его клыки царапают меня, но боль лишь разжигает пламя внутри. Это грёбаный пожар, похожий на стихийное бедствие – так ощущается моя глупая влюблённость.

Колено Призрака опускается между моих ног, упираясь между ними и создавая слишком приятное давление. Я задыхаюсь, и он милостиво отстраняется, зависая надо мной. Его рот испачкан моей помадой, пыльно-розовый оттенок мазками украшает кожу в шрамах. На моих губах остаётся слюна, которую я показательно слизываю и сглатываю, не отрывая взгляда от Призрака.

Его дыхание сбивается, и он снова наклоняется, поцелуями оставляя пылающие метки на шее и ключицах. Я резко втягиваю воздух, когда Призрак поддевает лямки и спускает их вместе с платьем, открывая вид на мою грудь. Температура помещения контрастирует с горячим влажным ртом, втягивающим мой сосок.

Стон будто вспарывает губы. Он болезненный, потому что неправильный. Его не должно существовать, я не должна наслаждаться ласками, но делаю это. Опять. Призрак сминает вторую грудь и приподнимается, явно любуюсь проделанной работой.

– Я низшее существо. – Остаётся лишь напоминать ему, в надежде, что он сам остановится.

– На этом алтаре ты – моё подношение, – хрипло выдыхает Призрак.

Он отталкивается от каменной поверхности, слезая с меня и тут же хватая за щиколотки. Призрак дёргает меня, сдвигая тело к самому краю. Платье задирается, сминается где-то в районе живота.

– Что… Что ты творишь?

– Собираюсь вкусить своё подношение… А теперь раздвинь ножки.

Не могу вымолвить и слова, когда вижу, как Призрак опускается перед алтарём, на котором раскинулась я. Не дожидаясь моего позволения, он резко срывает с меня бельё и с силой разводит мои колени в стороны.

Начинает казаться, что я сплю, вот только не понимаю: это кошмар или сладкая греза? Теперь уже самой хочется повторить все те слова, что Призрак настойчиво говорил: про скверну, недостойность и всё в таком духе. Возможно, подобное всё же отрезвит его… Вот только не уверена, что хочу этого. Мне слишком любопытно, как его рот будет ощущаться между моих бёдер.

Его дыхание опаляет, кажется, даже прохлада вокруг стала жарой, в которой я плавлюсь, словно воск горящей свечи. И Призрак прекрасно видит это – его лицо напротив моей промежности. Всего на миг я ощущаю стыд и неловкость, словно должна срочно оправдаться перед любовником за то, что недостаточно гладко выбрила киску или вроде того. Даже жду комментарий Призрака про грязь или отвратительность, но вместо этого, он проводит языком между моих ног, пробуя меня.

Мы стонем в унисон. Я изгибаюсь, но всё ещё пытаюсь сомкнуть колени, однако пальцы Призрака впиваются в мои колени, удерживая их широко раздвинутыми для него. Возбуждение пульсирует, нарастая с каждым новым движением языка. Кончик носа маски Призрака упирается в клитор, и я закатываю глаза. Мои зубы впиваются в губы, чтобы не позволить себе лишние звуки наслаждения, которые тухнут где-то в груди.

И Призрак явно недоволен, он отрывается от своего занятия, хищно облизываясь и пялясь на меня. Холод пробегает там, где ещё недавно ощущался жар чужого рта, вынуждая ощутить боль от пустоты.

– Кажется, инструмент плохо настроен, раз не играет, – сиплым голосом произносит Призрак.

Я всё же вскрикиваю, когда его клыки распарывают кожу на моём бедре. Призрак кусает меня и слизывает выступившую кровь. Одной рукой он поглаживает колено, двигаясь выше по ноге. Его пальцы проводят по тем же местам, что и его язык, прежде чем вонзиться внутрь.

И снова мой вскрик дрожит в воздухе. Я изгибаюсь, теряясь в боли и удовольствии, но второго меня снова лишают. Призрак делает несколько движений, а затем освобождает пальцы и поднимается. Его ширинка натянута, и внутри мелькает жуткая надежда на то, что раздастся щелчок ремня и звук расстёгивающейся молнии, но нет.

– Давай проверим твой ротик…

«Просто встань! Останови это!» – твердит рассудительная часть меня. Но, вероятно, я и