Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

должна была в определенной части состоять из резервистов — народных ополченцев, которые появлялись бы на службе только в случае действительной военной опасности или при необходимости сохранять политическую стабильность в стране.

Наконец, «четверка» старалась контролировать вооруженные силы с помощью усиленного повторения тезиса Мао Цзэдуна о том, что СССР и США являются «бумажными тиграми». На этом основании не только выделялось меньше средств на обычные вооружения, на армию в целом, но и насаждался культ личности Цзян Цин и других членов «четверки», которые контролировали идеологическую и политическую работу в НОАК. Это еще раз свидетельствовало о том, что «четверка» не считала нашу страну реальной военной угрозой и реальным военным врагом, то есть не поддерживала тезис о необходимости готовиться к войне против нашей страны.

Очевидно, в результате мартовского (1977 г.) рабочего совещания ЦК КПК в апреле 1977 г. «четверке» была дана политическая характеристика и как группировке в целом, и персонально. Армейская газета «Цзефанцзюнь бао» писала, что «четверка» «ничего не знает ни о труде рабочего, ни о землепашестве, ни о военном деле, не обладает опытом революционной практики, зато имеет опыт плетения интриг».[181]

Цзян Цин назвали «предательницей» или «изменницей»; Чжан Чуньцяо — «гоминьдановским агентом»; Яо Вэньюаня — «классово чуждым элементом»; Ван Хунвэня — «буржуазным элементом новой формации» или «новорожденным буржуазным элементом». Группа в целом была названа «антипартийной» «сектантской» «четверкой» — «черной бандой, сколоченной из новых и старых контрреволюционеров, контрреволюционной группировкой, притаившейся в лагере революции, целым независимым подпольным царством». При этом говорилось, что «четверка» не только «превозносила свои заслуги в культурной великой пролетарской революции», но и рекламировала свое высосанное из пальца «славное прошлое» — так называемые «чистоту социального происхождения» и «последовательную революционность».[182]

Персональные обвинения в адрес каждого члена «четверки» также проливали дополнительный свет на историю «культурной революции».

Критика Ван Хунвэня

Заместителя председателя ЦК КПК и заместителя председателя военного совета ЦК КПК Ван Хунвэня критиковали за создание культа своей личности. При этом ему в вину ставилось инспирирование книги о «так называемых великих деяниях великой пролетарской культурной революции».[183]

В этой связи были обнародованы некоторые примечательные факты биографии Ван Хунвэня. В 1956 г. он появился после демобилизации из армии на Шанхайской хлопкоткацкой фабрике № семнадцать и различными средствами стал добиваться для себя «чиновничьей должности». Особенно активизировался он во время «культурной революции».

Однако сначала Ван Хунвэнь действовал не на стороне руководства ГКР при ЦК КПК, а против него. Во время работы на фабрике рабочей группы шанхайского горкома партии, во время «пятидесяти дней» летом 1966 г., Ван Хунвэнь старался выслужиться перед этой группой. По ее заданию во главе отряда работников фабрики он окружил приехавших из Пекина членов молодежных МРО — красногвардейцев, «напал на них» и «подавил их».

Рабочая группа не оценила его рвения. Ему не дали занять пост председателя «комитета культурной революции» на фабрике, на который он претендовал. Тогда Ван Хунвэнь заявил, что он «поднимается на бунт» против рабочей группы.

В начале ноября 1966.г. Ван Хунвэнь, козыряя своими «заслугами» и анкетными данными («демобилизованный военнослужащий», «член партии», «работник отдела охраны фабрики»), добился того, что его назначили заместителем руководителя «главного штаба рабочих Шанхая».

Ван Хунвэнь раздавал лживые обещания, не смущаясь, обманывал своих коллег по штабу. Он также отличался хулиганским поведением в том районе, где жил.

В политических целях Ван Хунвэнь хотел изменить дату «захвата власти» «бунтарями» во главе с ним самим у прежнего руководства на фабрике № семнадцать. Этот «захват власти» произошел 19 января 1967 г. Ван Хунвэнь задним числом пытался утверждать, что это случилось 4 ноября 1966 г. Он стремился создать вокруг своего имени ореол зачинателя «культурной революции». Приспешники Ван Хунвэня любили повторять, что «вся страна смотрит на Шанхай, равняется на Шанхай; Шанхай же — на семнадцатую фабрику, а семнадцатая фабрика — на Ван Хунвэня».[184]

Факты, которые были приведены в официальной китайской печати, свидетельствовали о том, что Ван Хунвэнь во время «культурной революции» не брезговал никакими средствами, чтобы пробиться к власти.

Возвращенцы утверждали, что он не был принципиальным человеком: он искал тех, кто одерживал победу во внутрипартийной борьбе.

На самом деле, Ван Хунвэнь довольно быстро занял свое место среди активистов и выдвиженцев «культурной революции». Он понял, что следовало твердо поддерживать Мао Цзэдуна в его борьбе против целого ряда прежних руководителей партии и государства.

В этой связи выяснилось также, что Ван Хунвэнь играл значительную роль уже во время IX съезда КПК. Во время этого съезда Линь Бяо и «четверка», как писала пекинская печать, «фальсифицировали сведения о том, что четырнадцать руководителей центральных органов в свое время выступали против председателя Мао Цзэдуна». Перед тайным голосованием по выборам в члены ЦК КПК Ван Хунвэнь «открыто внушал делегатам из Шанхая», что «не следует голосовать за вышеупомянутых руководящих товарищей».[185]

Можно отметить, что по признанию Ван Хунвэня в результате «культурной революции» и последующих действий «четверки» в качестве руководителей, входивших в политбюро ЦК КПК, «почти 30%» руководящих работников в Китае стали составлять «бунтари»,[186] выдвиженцы «культурной революции».

Иными словами, председатель отметил Ван Хунвэня, оценил его способности и деятельность именно благодаря тому, что Ван Хунвэнь существенно помог Мао Цзэдуну в реальном отстранении целого ряда высоких руководителей партии, сумел настроить против них шанхайцев, а также добивался того, чтобы «выдвиженцы» составили почти треть номенклатуры КПК, обновил состав этой номенклатуры.

Критика Яо Вэньюаня

Стараясь скомпрометировать члена политбюро ЦК КПК Яо Вэньюаня, руководство, закрепившееся у власти после смерти Мао Цзэдуна и устранения «четверки», утверждало, что Яо Вэньюань написал известную статью с критикой исторической драмы У Ханя «Разжалование Хай Жуя», появившуюся еще в конце 1965 г. и ставшую первым призывом к «культурной революции» и критикой в адрес Пэн Дэхуая, которого осуждали за намерения «свергнуть» Мао Цзэдуна, исходя исключительно из карьеристских соображений. При этом указывалось, что в годы, предшествовавшие «культурной революции», Яо Вэньюань в своих статьях и выступлениях «хвалил» Лю Шаоци и Пэн Дэхуая.[187] Мало того, оказывается, в ноябре 1956 г. Яо Вэньюань писал, что «следует вымести всякий культ личности».[188]

Особое внимание было уделено «разоблачению» тезиса о том, что статья Яо Вэньюаня с критикой драмы «Разжалование Хай Жуя» «послужила сигналом к началу культурной революции». В этой связи китайская печать утверждала, что «великая пролетарская культурная революция была развернута лично председателем Мао Цзэдуном и проходила под его руководством». «Программой ее проведения явилось утвержденное под руководством председателя Мао Цзэдуна «Сообщение ЦК КПК»