Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

от 16 мая 1966 г. и «Постановление» из 16 пунктов 11-го пленума ЦК КПК (август 1966 г). «Критика драмы «Разжалование Хай Жуя» была предусмотрена лично председателем Мао Цзэдуном. Яо Вэньюань всего-навсего сумел лишь раньше других узнать о намерении председателя Мао Цзэдуна и написал статью, которая, однако, не отражала всего политического значения проводившейся критики». В этой связи, утверждала пекинская печать, Мао Цзэдун и заявил, что в статье Яо Вэньюаня «не нанесен удар по сути драмы», и разъяснил, что «суть драмы — в попытке провести аналогию между Хай Жуем и Пэн Дэхуаем».

Далее говорилось, что Яо Вэньюань «не случайно не занял ясной позиции в вопросе о Пэн Дэхуае». Оказалось, что в своей предыдущей литературной деятельности Яо Вэньюань «неоднократно восхвалял Пэн Дэхуая», его «высокую партийность», «выдающееся полководческое искусство», «революционную железную решимость».[189]

Вопрос о Пэн Дэхуае трактовался с намеком на то, что Пэн Дэхуай, по мнению Мао Цзэдуна, был виновен не только в выступлении против «великого скачка» и «народных коммун», но и в том, что не соглашался считать нашу страну военным противником или врагом Китая.

Критика Цзян Цин

Дополнительную окраску получили некоторые стороны «культурной революции» и в связи с критикой вдовы Мао Цзэдуна, члена политбюро ЦК КПК Цзян Цин.

Стало известно, что она была не удовлетворена результатами «культурной революции». Цзян Цин называла политическую систему, существовавшую в КНР при жизни Мао Цзэдуна, а точнее в последние годы его жизни, «военно-бюрократической диктатурой» и тем самым, как утверждалось в пекинской печати, «пела в унисон» с СССР.[190]

Так, фактически всех членов «четверки» обвиняли в стремлении найти общий язык с Москвой.

С одной стороны, это было отражением позиции Мао Цзэдуна и его последователей, с другой — в этом проявлялось понимание китайскими руководителями «культурной революции» как политической кампании, одна из главных задач которой состояла в подготовке к войне против нашей страны. Наконец, это свидетельствовало и о том, что среди китайских руководителей могли находиться деятели, которые предпочитали жить в мире с нами, налаживать отношения с нашей страной, идя наперекор мнению Мао Цзэдуна.

Нельзя исключать того, что такого рода настроения могли быть и у Линь Бяо, и у Чэнь Бода, и у Чжан Чуньцяо, а может быть, и у других активных организаторов «культурной революции». При жизни Мао Цзэдуна выступать в пользу такого развития событий было невозможно. За это можно было поплатиться жизнью, что и произошло с Линь Бяо. Но после смерти Мао Цзэдуна затаенные помыслы могли находить свое выражение, причем в действиях людей, от которых этого, казалось бы, никак нельзя было ожидать.

Далее китайская пресса стала отрицать роль Цзян Цин в создании «новой культуры» Китая в период «культурной революции».

Утверждалось, что Цзян Цин говорила: «Мало что было оставлено Марксом после себя, а после меня останутся двадцать театральных спектаклей».[191]

Печать также подчеркивала взаимную поддержку Линь Бяо и Цзян Цин. Линь Бяо отмечал «революционность идей» Цзян Цин, называл ее «выдающимся товарищем». В свою очередь, Цзян Цин именовала Линь Бяо «первым заместителем» Мао Цзэдуна и утверждала, что армия «находится под непосредственным командованием» Линь Бяо.[192]

Американский журнал «Тайм» в мартовском номере за 1977 г. опубликовал высказывания американки Р. Уитке, которая, ссылаясь на свои беседы с Цзян Цин, напоминала, что Цзян Цин в 1972 г. утверждала, что Дэн Сяопин был несправедливо наказан во время «культурной революции», и предполагала, что он будет восстановлен на руководящих постах. Цзян Цин также говорила, что в конце «культурной революции» на ее резиденции неоднократно нападали студенты, угрожая «изжарить ее в масле» и «повесить» ее. Таким образом, Цзян Цин старалась отмежеваться от насильственных, «не цивилизованных» действий, предпринимавшихся в разгар «культурной революции». Как видим, она проявила способность круто менять свои позиции, поддерживая восстановление Дэн Сяопина на руководящих постах, когда это был вынужденный или политически выгодный ей шаг. Тем более что тогда она просто приспосабливалась к мнению Мао Цзэдуна, как, впрочем, и в большинстве иных случаев.

Критика Чжан Чуньцяо

Ряд важных обстоятельств, благодаря которым становился ясным ход внутриполитической борьбы во время «культурной революции», выплыл на поверхность при появлении критики арестованного члена постоянного комитета политбюро ЦК КПК Чжан Чуньцяо.

В начале «культурной революции» члены молодежных МРО обнаружили в Шанхайской городской библиотеке архивные материалы, которые бросали тень на репутацию Чжан Чуньцяо. За это тех, кто разыскал материалы, заключили в тюрьму.[193]

В 1977 г. стали оспариваться даже «попытки» Чжан Чуньцяо и его коллег «приписать себе» заслуги в «январском штурме», «январской буре» или «январской революции», то есть захвате власти у горкома КПК Шанхая в январе 1967 г.[194]

Чжан Чуньцяо вменили в вину задержку издания пятого тома «Избранных произведений Мао Цзэдуна», ссылаясь при этом на его высказывание о том, что издание этого тома в ходе «культурной революции» «было бы выгодно правым».[195]

Чжан Чуньцяо обвиняли в том, что он «двурушничал», «открещивался от своих связей с Лю Шаоци, Линь Бяо, Дэн То и обрел опору в лице Цзян Цин, призывал «опрокинуть всех и вся!»… клеветал на Чжоу Эньлая, Чжу Дэ, Чэнь И и других революционеров старшего поколения».[196]

В подтверждение тезиса о «двурушничестве» Чжан Чуньцяо указывали на тот факт, что «в знак старой дружбы с Дэн То он (Чжан Чуньцяо) нарушил распоряжение председателя Мао Цзэдуна хранить в секрете от руководителей тогдашнего пекинского горкома планы готовившегося выступления и сообщил о них членам группы, называвшей себя “Селом Трех семей”.[197] Чжан Чуньцяо изображали как беспринципного интригана, который полагал, что «великая культурная революция — это именно и есть смена династий».[198]

Чжан Чуньцяо ставил вопрос о создании промышленных предприятий «без систем и правил», мотивируя это тем, что Мао Цзэдун говорил только о необходимости изменить положение, при котором существует система нерациональных правил, и ничего не говорил о создании системы таких правил.[199]

Чжан Чуньцяо использовал высказывание Мао Цзэдуна на 1-м пленуме ЦК КПК 9-го созыва о том, что на значительном (буквально: «довольно большом») числе промышленных предприятий власть находится «не в руках марксистов», и ссылался на существование в КНР разных форм собственности, чтобы отрицать изменения, наступившие, как утверждала в то время пекинская печать, в ходе «культурной революции».[200]

Чжан Чуньцяо считал, что «в области собственности вопрос еще не вполне разрешен», так как в сельском хозяйстве еще есть земля, находящаяся в личном пользовании крестьян, есть небольшое домашнее