Шальная Крада - Евгения Райнеш

— Да твоего же шиша, — выругалась Крада. — Хороший?

Она с прищуром посмотрела на надменного Ярыня, который и бровью не вел. Стоял себе, облокотившись на угол избы, руки крест-накрест сложил. Делал вид, что ему совсем не больно.

— Ярка, иди в горницу, нечего на холодной земле разлеживаться, застудишься, замуж не возьмут. Сама-то дойдешь? А у меня с Ярынем серьезный разговор будет. Глаза в глаза.

Темный боярин высокомерно хмыкнул.

— Ты его знаешь? — удивилась Ярка.

— Встречались, — буркнула Крада. — Иди давай.

— Да я же…

— Ярка, дай нам несколько минут, а? Тут…

Крада вдруг поняла, что бревенчатая стена — это обратная сторона виталища, ведущая на внутренний двор. Жутковатые кусты с кровавыми ягодами — калина, которую она каждый день видела из окна мансарды, правда, сверху все смотрелось совершенно по-другому. Со стороны тянуло свежестью реки, изредка сонно крякала какая-нибудь утка.

— За углом должен быть черный ход. Я вернусь следом. И поговорим.

Последнее Крада добавила уже с угрозой в голосе.

— Да знаю я, — нехотя произнесла Ярка. — Иду. Только вы возвращайтесь сразу же и все мне объясните.

Она поковыляла к избе, поминутно оглядываясь, пока не скрылась за углом.

— Итак? — Крада в упор смотрела на проклятого черного боярина, полная решимости наконец-то узнать: кто он и почему постоянно попадается у нее на пути.

Всякий раз при очень странных обстоятельствах.

Глава пятая

В девках курочка — в бабах дурочка

Но разве что-то могло смутить непоколебимую уверенность черного боярина в своей правоте?

— Зачем ты, шалая, прыгнула в подземелье? А вдруг это и в самом деле был бы лиходей?

Он пренебрежительно покачал головой. Стыдил, значит, Краду.

— Так а ты кто, шиш тебя побери? — вспылила она от его наглости. — Не лиходей?

— Да чего я? — Ярынь искренне состроил изумленное лицо. — Твой подруге стало плохо, я пошел за вином, чтобы в себя привести.

Он охнул, провел рукой по бедру, там, где кинжал Крады распорол штанину. Видимо, рана оказалась не глубокой, кровотечение уже прекратилось, и Ярынь с досадой рассматривал теперь прореху на явно дорогой ткани.

— Что вы с ней вообще здесь делали? И ты — что здесь делаешь?

— У меня в Городище дела, я, кажется, говорил. А эта Ярка ко мне прицепилась, проходу не давала. Помог один раз, она и села на шею. Я и так от нее скрывался. Сегодня вот не смог. Сказала, что хочет сообщить нечто важное вдали от чужих ушей.

— Она про Упырьего князя говорила… Про кровь…

— У твоей подруги богатая фантазия. Я-то тут при чем?

— А подавальщица? Ты ей голову разбил, — вспомнила Крада. — Зачем?

— Ничего подобного. Эта дура наткнулась на меня, без чувств упала. Я к ней даже прикоснуться не успел.

— Что-то слишком много вокруг тебя девиц без чувств.

— Так дуры же, — буркнул Ярынь.

Крада нагнулась, подняла из вороха листвы кинжал.

— Ладно, Ярка так точно — дура, — согласилась она. — А Волег?

— Кто это? — пожал плечами Ярынь.

— Ты опять⁈ — возмутилась девушка. — Два раза я тебя над ним в странной позе заставала. В нашем лесу, когда выкрутень лютовал, а потом еще в берлоге берендеев. Ты за ним охотился? Ты… хотел его сожрать⁈

Крада выпалила помимо своей воли, но тут же поняла, что была права. Видимо, подспудно эта мысль не давала ей покоя с самой первой встречи.

— Ах, этот… — Ярынь вдруг преобразился.

Он словно что-то вспомнил.

Оторвался от стены, медленно пошел на Краду со странным выражением на лице.

— А ты бы не хотела? — черный глаз блеснул драгоценным агатом. — Кость Семаргла, его огненное племя. Крылатое, зубастое, сильное, как ничто в мире.

— Чттто?

— Если съесть сердце твоего попутчика, то сила умножится, отойдут болезни, на веки вечные укрепятся крылья…

— А крылья-то зачем? — она медленно пятилась. — У тебя нет крыльев.

— Ну как же… Гм… — черный боярин потерял вдохновение, и даже вроде как несколько смутился. — Ну, если бы они были…

— Если бы у меня выросли крылья, — сказала Крада, — я была бы счастлива и без того, чтобы пожирать сердце другого человека. И объясни, какая связь между Волегом и Семарглом, огненным богом из высших?

— Твой Волег — потомок крылатого пса, — нехотя процедил сквозь зубы Ярынь. — Лакомый кусочек для тех, кто понимает. Редкий экземпляр в наших краях.

— Тююю, — ответила она. — Это точно неправда. В Капи иногда случается встретить кого-то из богов, но Семаргла уже много тысяч лет никто не видел в яви. Ты ошибся. И, если бы не я, точно сожрал бы не того.

— Но с чего ты взяла, что я его собирался сожрать? Сама же видела — там народу набилась полная берлога. Кто бы мне позволил? Я просто сказал, что чую от него дух огненного Семаргла. Уже и понюхать нельзя?

— А первый раз около ямы с выкрутенем?

— Да иди ж ты! Опять! Ты видела, чтобы я от него хоть кусочек откусил?

— Но хотел же…

— Знаешь, — серьезно сказал Ярынь. — Вот кто-то, может, птицей хочет в небе летать, и что с того?

— Не поняла, — Крада покачала головой. — Это-то при чем? Птицей летать не дано, если крыльев нет.

— Вот и я о том же. Может, много чего хочу, да не дано…

— Летать? — спросила Крада.

— Да чего ты пристала со своими полетами?

— Я пристала? Ты же сам начал!

Ярынь безнадежно махнул рукой:

— С тобой говорить… В общем, если бы я хотел — давно съел бы, тебя не спросил.

Он еще раз посмотрел на испорченные штаны, потом — с укоризной — на Краду, погрозил ей пальцем и отправился к избе, не глядя, сшибая калину с кустов. Тонкая кожица лопалась, горьковатый сок увлажнял землю. Непонятный, тревожащий Ярынь шел по листьям, пропитанным соком, как кровью.

— Эй, — опомнившись, закричала ему в спину Крада. — Кто ты вообще такой?

— Ярынь, — нагло бросил он через плечо. — Я назывался уже.

—