Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

научиться игре на панан-юх, удалялся на «музыкальный мыс» в четырех километрах от юрт, где он должен был прожить в течение 12 суток. В это время происходило общение с духами, дающими музыкальный дар. Если человек не выдерживал этого общения, то на третьи сутки он умирал [1284]. Среди балаганских бурят считалось, что тот, кто хочет научиться игре на хуре, должен был в безлунную ночь сесть на перекрестке трех дорог на голой лошадиной голове. В полночь лошадиная голова сбрасывает наездника, играющего на хуре. Если он упадет, то скоро умрет, если нет, то будет хорошо владеть своим искусством [1285]. Таким образом, посвящение сказителей также сопровождалось трудными испытаниями и пространственным перемещением, уходом из мира людей и входом на территорию духов.

Если певцы-сказители, как и шаманы, получали свой дар от духов, проходили посвящение, могли лечить болезни и обладали даром предвидения, то могли ли они также совершать далекие путешествия в мир духов? По всей видимости, ответ на этот вопрос должен быть положительным. Есть сведения о том, что шорские сказители не просто пели о подвигах богатырей, но и «видели» картины всех эпизодов исполняемого произведения [1286]. Точно так же создатели ведийских гимнов певцы риши были наделены способностью «видения», которое рассматривалось как высшее знание. Глагол dhī, описывающий творческую деятельность риши, значит одновременно ʽвидетьʼ и ʽдуматьʼ, а существительное dhīf с тем же корнем означает ʽвидениеʼ, ʽмысльʼ и ʽмудростьʼ [1287]. Сказители как бы мысленно прослеживали весь путь героев, а значит, путешествовали вместе с ними. Так, бывший шорский шаман Агибаев, ставший впоследствии сказочником, рассказывал: «Когда я говорю (сказку), я не здесь нахожусь, я со своей сказкой в разные-разные земли отправляюсь…» [1288]. Шорский героический эпос «Алып Кускун» начинается от первого лица, тем самым подразумевается присутствие самого сказителя как участника событий:

В золотой дворец я направился,

Дверь открыв, поздоровался,

Переступив порог, поклонился…[1289]

Среди нганасан существовало представление о том, что, когда сказитель исполняет какое-то произведение, он в песне сливается с образом персонажа, который как бы поет через сказителя. Сам же сказитель как будто присутствует в мире персонажей в виде своеобразного нго [1290]. Кумандинский сказитель заканчивал рассказывание сказки или легенды словами: «Оттуда я сюда вернулся», «Они там живут, я назад вернулся», тем самым давая понять слушателям, что он уходит из мифического мира [1291].

В трудных путешествиях за пределами мира людей большую роль играют различные предметы, которые могут стать незаменимыми помощниками. Шаманские бубны и трости, тесно вплетенные в музыкальную культуру сибирских народов, неизменно сопровождали шаманов на пути в мир духов. В науке высказывались предположения о семантической и конструктивной связи между инструментами шамана и сказителя [1292]. А среди сказителей имело распространение сравнение музыкального инструмента со скакуном, на котором можно было отправляться в мир героев исполняемого произведения [1293]. Подтверждением этого может служить пример оформления бурятского хура. Гриф этого инструмента, как и шаманскую трость, венчает голова коня. А у хакасов существовали понятия «пешая сказка» и «конная сказка». «Пешая сказка» исполнялась без сопровождения музыкального инструмента, а «конная сказка» рассказывалась под аккомпанемент [1294]. Как и шаман, сказитель мог увидеть свой инструмент и научиться играть на нем во сне или в особом сакральном месте (в пещере, на перекрестке и т. д.). Об этом рассказывают легенды многих сибирских народов.

Интересным в свете рассмотренной выше связи певцов и сказителей с путешествиями представляется отношение древних греков к Аполлону. Увидеть его во сне считалось к добру для служителей Муз, для врачей, гадателей и философов. В то же время Аполлон Дельфиний для сновидца обычно означал отъезд и дальнее странствие [1295]. Имя Аполлона «Дельфиний» может быть напрямую связано с Дельфами, где находились главный храм Аполлона и знаменитый оракул.

Сама идея ритуальных путешествий, по всей видимости, основана на опыте изменения сознания, позволяющем перемещаться в иные пространства. В связи с этим интересны свидетельства «Слова о полку Игореве» о вещем певце Бояне:

Ибо Боян вещий,

если хотел кому песнь воспеть,

то растекался мыслию по древу,

серым волком по земле,

сизым орлом под облаками…

О Боян, соловей старого времени!

Вот бы ты походы эти воспел,

скача, соловей, по мысленному древу,

летая умом под облаками…[1296]

Возможно, в «Слове…» сохранилась древнерусская традиция рассмотрения певцов в качестве «знающих» чудотворцев, способных к оборотничеству и экстатическим путешествиям. Образ дерева, вплетенный в сам процесс исполнения песен, не кажется здесь странным и неуместным. Он представляет собой дорогу, по которой певец «растекается мыслию», уходит в иную реальность, меняет свое сознание и облик. Волк и орел в данном контексте являются маркерами мировых сфер: земли и неба, а Боян, принимая их обличие, совмещает в себе певца и шамана. В традициях многих индоевропейских народов (славянской, балтийской, хеттской, германской) ритуальное превращение человека в волка наделяет его чудодейственной силой и положением «вещего» и «всеведущего». А индоевропейское ulk со значением ʽволкʼ связано с корнем ṷeitʼ– ʽведатьʼ, ʽзнатьʼ [1297].

В «Младшей Эдде» Один (поэт и шаман), чтобы добыть мед поэзии, спрятанный в скале (скала = Мировое дерево) великаном Суттунгом, сначала обращается в змею, чтобы проникнуть внутрь, а потом в орла, чтобы вернуться назад [1298]. Возможно, что змея символизирует путь «туда» и «вниз», а орел – «обратно» и «вверх». Точно так же на вершине дерева Иггдрасиль сидит орел, а в корнях прячется змея, белка же в качестве посредника бегает туда-сюда и передает речи орла змее [1299]. Согласно реконструкции Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванова все дикие животные, в мировоззрении индоевропейцев, распределены по трем мировым сферам и соотнесены с частями Мирового дерева. В соответствии с этим орел относится к верхнему миру, волк – к среднему, а змея – к нижнему [1300].

Духи-покровители и помощники сибирских шаманов чаще всего выступали в образах различных животных, среди которых очень популярны были орел, волк и змея. С помощью этих духов шаман мог отправляться в разные сферы мироздания, иногда принимая их облик или подражая им во время камлания. Согласно бурятским легендам, западные тенгрии послали орла в качестве шамана на помощь людям. По одной из версий, первым шаманом был сын орла и смертной женщины [1301]. Для общения с