Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

потусторонних сил. Они – избранники богов и духов. По древнейшим представлениям якутов, первый признак явления духов – обретение человеком дара поэтической импровизации [1212]. У долган, кроме шаманов, избранниками духов были певцы – ырыаhыт. Считалось, что людей делают певцами дочери облаков, относимые к русским абааhы (абаасы). Как и шаманы, они могли лечить болезни, и лечение их заключалось в пении [1213]. У хакасов искусство горлового пения передавалось великим сказителям хайджи духом-хозяином хая (хай-ээзи). Многие великие шаманы также умели петь горлом – хаем [1214]. По словам одного якутского сказителя, если ты во сне не видишь ночного олонхосута, то из тебя не получится хороший сказитель. Он обучает сказительскому искусству и сказывает во сне олонхо. Олонхо могли исполняться во время эпидемий в качестве лечебного средства [1215]. Шорские сказители кайчи также могли получать свой дар и обучаться новым сказаниям во сне и, кроме этого, обладали умением лечить болезни [1216]. Для хантыйских исполнителей песен, былин и легенд арехта-ку было характерно избранничество духами и наличие духов-помощников. В некоторых случаях они предсказывали судьбы отдельных людей, исход болезни, а также занимались лечением [1217]. Можно с уверенностью сказать, что для сибирских сказителей, как и для шаманов, было характерно призвание и покровительство духов, а также совмещение певческого (сказительского) искусства с лечебным.

Еще В. М. Жирмунским было отмечено, что легенда о призвании сказителей встречается у многих народов, не связанных между собой какими-либо культурными взаимодействиями и влияниями [1218]. В ведийской традиции риши – певцы, составители ведийских гимнов – могут иметь своими вдохновителями разных божеств, но наиболее часто в этой роли выступают Агни, Сома и Индра:

От тебя, о Агни, поэтические силы, от тебя поэтические мысли,

От тебя гимны рождаются, достойные успеха… (IV, 11, 3) [1219].

…Знающий тайное (слово), подобно следу коровы,

Агни открыл мне могучий напев (и) поэтическое вдохновение (IV, 5, 3) [1220].

Он (Индра) внушил певцу эти поэтические мысли,

Он улучшил этот их чистый облик (III, 34, 5) [1221].

Сома в «Самаведе» – это «наделенный умом риши, породитель риши, воспетый тысячью гимнов, вождь мудрецов» (V, I, I, 2) [1222]. Сома выступает в роли «далеко смотрящего» и «дальновидного» мудреца и певца (V, I, IV, 2–4) [1223]. Агни – «первый Ангирас, риши» (I, 31, 1). Индра также называется в гимнах поэтом (III, 42, 6) [1224]. Таким образом, боги в ведийской традиции могут выступать и как первые певцы, и как источники поэтического вдохновения, призывающие певцов на служение им.

В Древней Греции существовало устойчивое представление о том, что все певцы происходят от Муз и Аполлона. Гесиод получил свой дар от Муз, которые ему «дар… божественных песен вдохнули» [1225]. Певец Лин был сыном Аполлона и/или одной из Муз. Орфей имеет такое же происхождение и по одной из версий был братом Лина [1226]. Представления о целительной силе пения также не были чужды древним грекам. Орфей, среди прочего, был врачеватель болезней. Известно, что лакедемоняне в случае эпидемий или повального безумия приглашали иноземных певцов для исцелений и очищений (XII, 50) [1227]. Гесиод воспевал целительную силу напевов, повествующих о давних героических временах и о богах, дарованную Музами:

Если кто сохнет, печалью терзаясь, то стоит ему лишь

Песню услышать служителя Муз, песнопевца о славных

Подвигах древних людей, о блаженных богах олимпийских,

И забывает он тотчас о горе своем; о заботах

Больше не помнит: совсем он от дара богинь изменился (99-103) [1228].

Сам Аполлон был не только покровителем певцов и поэтов, но также владел искусством врачевания. По сведениям Павсания, в Мессении находился древнейший храм Аполлона, где бог врачевал болезни (IV, XXXIV, 4) [1229]. От него «власть получают врачи отгонять врачеваньем кончину» [1230]. Таким образом, возможно, что в лице Аполлона сохранилась древняя традиция совмещения поэтического вдохновения и врачебного искусства. Древние славяне также приписывали песням целебное свойство от всех болезней и душевных недугов. В Ипатьевской летописи рассказывается об одном «чудце», чьи песни имели такую же силу, как зелье [1231].

Неистовство, или экстаз, – это обязательный признак исполнителя ритуальных песен. Это состояние свидетельствует о присутствии божества, дающего певцу силу и вдохновляющего его. Древнеиндийские риши именовались также vipra, что означает ʽвдохновенныйʼ, ʽтрепетныйʼ, ʽпоэтʼ, ʽпевецʼ и происходит от корня vip – ʽтрепетатьʼ, ʽдрожатьʼ [1232]. А значит, они находились в особом состоянии сознания, отмеченном присутствием божества. К кругу сакральной лексики принадлежит древневерхненемецкое ʽēwartʼ, обозначающее языческого жреца. Термин ʽēwaʼ, обнаруживает связь с представлениями о движении, возбуждении, способном приводить адепта в экстатическое состояние [1233]. Наименование древнегреческих Муз, возможно, восходит к слову μανία – ʽнеистовствоʼ, ʽтрепетʼ, ʽтворческая дрожьʼ, которое описывает особого рода духовное возбуждение, связанное со сферой творческого и сакрального [1234]. Слово μάντις имеет тот же корень и означает ʽпрорицательʼ. Греческий глагол ὑμνῳδἑω (гимнодео) обозначает не только ʽславить песнейʼ, но и ʽпророчествоватьʼ. Аналогичным образом латинское слово сarmen обозначает одновременно ʽпеснюʼ и ʽзаклинаниеʼ [1235].

Страбон, размышляя об этом вопросе, писал: «…божественное исступление основано, по-видимому, на некоем божественном вдохновении и особенно близко роду людей, наделенных пророческим даром» (X, III, 7) [1236]. Он упоминал о том, что в прежние времена прорицатели занимались также и музыкой [1237]. Платон считал, что неистовство и одержимость как божий дар являются непременным условием дара поэтического. «Кто же без неистовства, посылаемого Музами, подходит к порогу творчества в уверенности, что он благодаря лишь одному искусству станет изрядным поэтом, тот далек еще от совершенства: творения здравомыслящих затемнятся творением неистовых» [1238]. Гераклит противопоставлял одержимость сивиллы вакхическому безумию дионисийских мистерий. Неистовствующего, пьющего вино, он приравнивал к мертвому, поскольку вместе с опьянением отсыревает и умирает душа. Неистовство сивиллы – сакрального лица, наделенного пророческим даром, имеет огненную природу и указывает на состояние мудрейшей и лучшей души [1239]. Интересно отметить, что бог Дионис, чей образ в наибольшей степени связан с экстатическими религиозными обрядами, тоже владел даром предвидения и врачевания. Так, в храме Диониса в городе Амфиклеи (Фокида) бог давал предсказания, а также лечил болезни при