Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

психомантия, имевшие общие черты. Они так или иначе были связаны с вопрошанием умерших. Психомантия относилась к роду гадания, состоявшего в призывании душ умерших. Некромантия была связана с определенными манипуляциями с трупами, посредством которых давались предсказания [1162].

Самые разнообразные виды гаданий были знакомы сибирским народам. Г. М. Василевич предположила, что гадание – это «один из дошаманских способов выяснения неизвестного». Позже оно было включено в шаманские функции, но в некоторых формах продолжало существовать самостоятельно [1163]. Очень распространенным среди сибирских народов было гадание с колотушкой, которое могло осуществляться как в рамках шаманского камлания, так и в качестве самостоятельной процедуры (вариант – гадание с ложкой). Шаман трижды мечет колотушку перед тем человеком, который хочет что-то узнать. Значение имеет то, какой стороной (вогнутой или выгнутой) упадет колотушка, а также куда будет указывать рукоять колотушки (рукояткой к вопрошающему – благоприятный знак). У кетов вместо колотушки могла использоваться реберная кость язя, которая также имела выгнутую форму. В качестве варианта гадания кеты использовали вопрошание духов или душ умерших, которые отвечали постукиванием в котел [1164]. У хантов существовали специалисты, которые гадали по радуге, разгадывали значение плача ребенка, предсказывали события, глядя на солнце, огонь, пламя свечи или на котелок с кипящим чаем [1165]. К. Ф. Карьялайнен отмечал у угорских народов Сибири (ханты и манси) гадание с помощью топора (варианты: лук, винтовка, нож). Ворожей кладет топор на кулак, поставленный на колено, и при этом указательным пальцем заставляет топор балансировать. По движениям топора он делает свои предсказания [1166]. Распространенным было также гадание по косточкам животным. Г. М. Василевич подробно описала гадание эвенков по лопаточной кости. Эту кость держали близко над огнем, пока на ней не появлялись трещины, которые особым образом интерпретировались. По лопатке гадали преимущественно охотники. Женщины же предпочитали гадать по раскинутым на доске коротеньким (1–2 см) палочкам, нарезанным из прутьев [1167].

Гадания и предсказания с помощью снов могли осуществляться по-разному. У хантов среди других ритуальных деятелей выделялись улом-верта-ку (ʽуломʼ – ‘сон’, ʽвертаʼ – ‘делать’, ʽкуʼ – ‘мужчина’), способные разгадывать значения снов. Улом-верта-ку приходил вечером к больному, осматривал его и ложился спать, чтобы увидеть во сне духа-носителя болезни. Во сне он мог также увидеть будущее того или иного человека. Улом-верта-ку имел своего духа-помощника, с которым он советовался перед сном и просил его о помощи. Часто это были женщины, которых называли улом-верта-ни [1168]. Я. И. Линденау писал о наличии у якутов особых сакральных лиц – Kuturuckʼов, которые могли предсказывать будущее, увидев его во сне. Кроме этого, они владели другими способами гадания, например, по руке [1169]. Чукчи выделяли особую категорию шаманов, действующих во сне. Эти шаманы могли отправиться во сне на поиски души умершего или тяжелобольного. Были у чукчей и не шаманы, которые умели толковать сны [1170].

Однако разгадывания снов нужно отличать от возможности действовать во сне, что уже более близко к шаманским практикам, основанным на ритуальном вхождении в измененное состояние сознания. Очень часто первые контакты будущих шаманов с их духами-помощниками осуществлялись именно во сне. Нганансанские шаманы связывали период своего становления с целой серией мучительных снов, когда они отправлялись в мир духов, знакомились с его обитателями и со своими шаманскими территориями [1171]. У кетов призываемому – иногда наяву, но чаще всего во сне – являлся умерший шаман [1172]. У ваховских хантов избранный в шаманы получал от духа во сне советы как ему поступить и что говорить [1173].

Определенный интерес представляет гадание при помощи тела покойного. Данный вид гадания получил наибольшее распространение среди палеоазиатских народов. У эскимосов шаман допрашивал тело покойного, выясняя причины его заболевания и смерти. Для этого он обвивал голову покойного ремнем и к свободному концу привязывал палку или колотушку от бубна. Шаман задавал вопросы и поднимал голову при помощи палки. Если ответ был утвердительным, то палка поднималась легко. Таким же образом узнавали судьбу родственников покойного [1174]. Юкагиры и коряки с особым почитанием относились к костям умерших шаманов, хранили их в юрте и повсюду возили с собой. Для того чтобы узнать исход важного мероприятия, мешок с костями поднимали и по весу определяли, будет удача или нет. Если мешок оказывался легким, то, значит, исход мероприятия должен быть счастливым [1175].

Однако в наибольшей степени специфику шаманской практики у сибирских народов определяют ритуальные действия, связанные с необходимостью изменения сознания. В качестве основных можно рассмотреть две формы такого рода действий или состояний:

1) состояние одержимости, или «божественного вдохновения», когда устами человека говорит божество, сам же человек находится в бессознательном состоянии;

2) практика «шаманских путешествий», «полетов», позволяющая в особом состоянии сознания перемещаться на очень далекие расстояния, а также в те области, куда закрыт доступ обычным людям (мир мертвых, духов, богов, небесные и подземные области и т. д.).

Древние прорицательницы сивиллы давали прорицания под воздействием некоего божественного наития. В «Книгах Сивилл» устами одной из них произносятся такие слова:

Телом всем содрогаясь, начну говорить – ведь не знаю,

Что говорю, но от Бога исходят мои прорицанья [1176].

Информация о древних сивиллах очень неоднозначна и неопределенна. Не известно точно, когда они появились и сколько их было. Первое упоминание о сивилле относится к VI в. до н. э. и принадлежит Гераклиту: «Сивилла же бесноватыми устами… несмеянное, неприкрашенное, неумащенное вещает, и голос ее простирается на тысячу лет чрез бога» [1177]. Павсаний упоминает сивиллу Герофилу, которая, по его мнению, была рождена еще до Троянской войны и предсказывала падение Илиона из-за Елены из Спарты. Она также говорила, охваченная экстазом и божественным вдохновением. Среди мужчин-пророков Павсаний называет Эвкла с Кипра, афинянина Мусея, сына Антиофема, Лика, сына Пандиона, беотийца Бакида, который вдохновлялся силой нимф (X, XII) [1178]. Дельфийский оракул, по описанию Страбона, представлял собой пещеру, вырытую глубоко в земле с отверстием для входа. Оттуда поднимались испарения, вызывавшие божественную одержимость. Над отверстием стоял высокий треножник, сидя на котором пифия вдыхала испарения и затем изрекала оракулы в стихах и прозе (IX, III) [1179]. Вся античность была убеждена в чрезвычайной экстатичности пророческих вещаний Кассандры – жрицы Аполлона [1180]. Чаще всего состояния пророческого экстаза приписывались женщинам. У Тацита можно найти замечание о том, что германцы считали женщин в большей степени наделенными пророческим