Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

оппозиции «видимый-невидимый», «слепой-зрячий» в традиционных культурах народов Сибири и непосредственно в шаманизме. Индоевропейские традиции дают нам дополнительную информацию по этой проблематике. В славянской традиции считалось, что глаза (очи) человек получил от солнца. Поэтому стихия света и глаза могли обозначаться тождественными названиями. Сербы восход солнца называют окном Божьим («окно» – от «око»). А заря, предшествующая восходу солнца, происходит от слов ʽзоркийʼ, ʽзретьʼ, ʽзракʼ [1141]. Слово ʽзракʼ (глаз) у сербов означает ʽсолнечный лучʼ, а в глаголе ʽдивитьсяʼ (малоросс.) – ʽсмотретьʼ угадывается санскритский корень ʽдивʼ – ʽсветитьʼ, ʽсиятьʼ, ʽблистатьʼ [1142]. Выражение «огонь глаз», применявшееся к особому зрению шаманов, можно найти и у индоевропейцев. Так, Нонн Панополитанский описывает историю об ослеплении Афиной прорицателя Тиресия следующими словами: «…хоть очи твои и погибли для света, но в разум свет осиянный глаз вложила богиня Афина» [1143].

Ситуация потери зрения может рассматриваться по-разному. А. Н. Афанасьев акцентировал внимание на том, что слепота в славянской традиции – это признак связи с тьмой, нечистой силой. Слепота, закрытые глаза могут быть связаны со смертью (сравни: диал. русск. ʽжмурукʼ– ʽумершийʼ). В то же время слепота, отсутствие глаз или запрет смотреть могут способствовать безопасности героя в мифах [1144]. Тиресий, потеряв зрение, обрел свет глаз в разуме, то есть получил особое знание, способность предвидения. Древнегреческая мифологическая традиция содержит множество примеров слепоты пророков и поэтов. Та же ситуация может быть выделена в скандинавской мифологии, где Один отдает свой глаз и таким образом получает доступ к знанию, сокрытому в источнике великана Мимира [1145].

Экстатические и неэкстатические формы ритуального поведения у индоевропейцев

Реконструируемые на основе лингвистических данных, а также подтвержденные многочисленными этнографическими материалами представления о шамане как о прыгающем, беснующемся, помешанном человеке позволяют предположить, что различные варианты измененных состояний сознания составляли основу многочисленных шаманских практик. В то же время шаманы могли действовать и в обычном состоянии сознания, например, при осуществлении гаданий с помощью тех или иных предметов (с колотушкой, луком, палочками и т. д.).

Различные формы экстатических и неэкстатических форм ритуального поведения можно отметить и у индоевропейских народов. Наибольшее количество информации дают материалы по древнегреческой традиции. Более того, мы можем проследить определенную тенденцию в развитии различных форм ритуального поведения. В произведениях Гомера доминируют прорицания и гадания неэкстатического характера. В последующую эпоху отмечается рост влияния оракулов и вещаний в исступленном (измененном) состоянии сознания [1146]. Возможно, что экстатизм проник в Грецию «вместе с шумными культами Малой Азии» [1147]. Благодаря этим процессам в значительной степени был поднят престиж прорицаний, даваемых посредством боговдохновенных личностей, и, наоборот, на низшую ступень были низведены различные виды гаданий по внешним признакам (по полету птиц, внутренностям животных) и т. д. Легендарный толкователь снов Артемидор Далдианский, живший во 2-й пол. II в. н. э., писал о том, что много лет он «водился с теми оболганными рыночными гадателями, которых люди важные и надменные называют нищими, обманщиками и шутами…» [1148].

В то же время сивиллы и пифии, жрецы и жрицы Аполлона, изрекающие свои пророчества в состоянии исступления, были естественным явлением начиная с периода архаики и вплоть до эпохи эллинизма, когда пророчества сивилл несли на себе уже печать христианской идеологии [1149]. Экстатические культы Матери Богов и Диониса, мистерии Элевсина и т. д. добавляли своеобразные краски в пеструю палитру культурной жизни и очень неоднозначно оценивались современниками. Так, например, в философской традиции, представленной учениями Платона и Гераклита, утверждалась огненная природа неистовства сивиллы, которая наряду с пифией являлась главным и наиболее почитаемым сакральным лицом, наделенным пророческим даром. Считалось, что ее неистовство не является дионисийским, более того, оно противоположно состоянию вакхической одержимости. Гераклит противопоставлял сивиллу менадам и вакханкам культа Диониса. А сам культ Диониса он отвергал, приравнивая неистовствующего, пьющего вино, к мертвому. Под этим он понимал духовную смерть души, которая отсыревает вместе с опьянением. Наоборот, основу неистовой огненности истинной пророчицы должен составлять «сухой свет» «вечно живого огня», поскольку только это является состоянием «мудрейшей и лучшей души» [1150].

Среди ранних форм гадания наиболее часто у Гомера встречаются различные варианты толкования полета птиц. Как правило, эти практики были связаны с такими божествами, как Зевс и Аполлон. Калхас, верховный птицегадатель ахеян, был жрецом Аполлона (I, 69–72) [1151]. Среди знамений, которые посылал Зевс, Гомер упоминает орла, который в случае благожелательного исхода должен был появиться справа (VIII, 246–247; XXIV, 310–312) [1152]. Орел и коршун считались птицами Зевса, а ворон был любимой птицей Аполлона [1153]. Согласно Павсанию, прорицания в оракуле Додоны Зевс давал посредством воркования голубей и шелеста священного дуба (VII, XXI) [1154]. У римлян были распространены гадания по полету, крику и внутренностям птиц. Возможно, что эти способы были заимствованы римлянами у этрусков. Птицы, которые подавали предсказания посредством крика, – ворон, ворона, сова, петух. Птицы, подававшие знамения по полету, – орел, коршун и т. п. [1155] У римлян гадания получили большее распространение, чем у греков. Особое значение для них имели знамения. Кроме полета и крика птиц, это могли быть различные небесные явления: гром, молния, радуга и т. д. [1156]

Большое распространение у древних греков имели предсказания посредством толкования сновидений. Павсаний упоминал о храме и оракуле Ино в Лаконике, где все предсказания давались во время сна (III, XXVI) [1157]. Упоминания о храмах и оракулах, где на основе толкования снов предписывалось лечение, можно встретить у Павсания и Страбона. У Павсания же в качестве древних практик описываются гадания по внутренностям коз, овец и телят (VI, II) [1158]. В храме Зевса в Олимпии предсказания давались исходя из осмотра внутренностей убитого животного и наблюдения за явлениями, которые могли произойти во время жертвоприношения [1159]. Большую роль в гадании у древних греков и римлян играла печень. Она считалась органом, одаренным пророческой способностью. Утверждалось, что если проглотить печень, то можно получить пророческий дар [1160]. (Сравни: Орел выклевывает у Прометея (провидца) именно печень.)

Гадания по крови и внутренностям жертвенных животных были характерны для славянской традиции. Еще не так давно, по сведениям А.С. Фаминцына, в Болгарии некоторые старцы глядели в «утробу» заколотому животному [1161]. Гадание по крови было отмечено у древних германцев, упоминания об этом можно найти в древнеисландских памятниках (например, в «Старшей Эдде»). Особыми видами гадания у древних греков были некромантия и