«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

Шварценеггера. Отправленный назад во времени в качестве посланника разумной Военной Машины будущего, Терминатор является воплощением воли к смерти. В столь же антиутопическом киберпанк-ключе классика брейкбит-техно от Nebula II «Peacemaker» и «X-Plore H-Core» звучит так же бессердечно, неорганически и неумолимо, как киборг в стиле «Робокопа», подавляющий восстание в городских трущобах двадцать первого века; синтезаторы жалят, как слезоточивый газ, риффы колют и бьют током, словно электропогонялки для скота, а андроидный вокал предостерегает и бичует.

Путешествие прочь от света

Трек «Here Comes the Drumz» проекта Nasty Habits — это звук городских беспорядков; в нем использован сэмпл подстрекательского выкрика Public Enemy, где Чак Ди декламирует заглавную фразу на переднем плане, а Флэйвор Флэйв бесцеремонно вклинивается, чтобы выпалить: «Confusion!!» Спродюсированный Доком Скоттом и выпущенный лейблом Reinforced в конце 1992 года, «Drumz» повсеместно считается тем самым «темным» треком, похоронным звоном по хэппи-рейву. Что поражает в «Drumz», так это то, насколько мрачно и грязно он звучит. Будто все высокие частоты были срезаны, оставив лишь турбулентность низов: бурлящие барабаны, давящий бас и зловещий индустриальный гул.

Теоретик танцевальной музыки Уилл Строу утверждает, что высокочастотные звуки (струнные, пианино, женские голоса) кодируются как «женские», тогда как низкие частоты (барабаны и бас) — как «мужские». Вычистив из хардкора ускоренный вокал «а-ля Минни Маус» и мелодраматические струнные (женственные/гейские, попсово-дискотечные элементы, которые наполняли хардкор жуиссансом), продюсеры дарксайда вроде Скотта создали маскулинистский/минималистичный драм-н-бейс — суровый звук принуждения ради принуждения. Это был звук для знатоков: «В основном дарком увлекались диджеи, — вспоминает Слипмэтт, народный диджей, ассоциирующийся с более веселым хардкором, — от [тусовщиков] я слышал одни лишь жалобы». Создателями дарккора двигало сознательное стремление вернуть хардкор обратно в андеграунд, убрав все воодушевляющие элементы коммерческого кроссовер-рейва. Испытывая отвращение к наводнившему чарты в 1992 году писклявому «игрушечному техно», узкий круг сцены решил отвадить всех «легковесов» и посмотреть, кто действительно по-настоящему в теме.

В этом, по словам Дего Макфарлейна, и заключался смысл мини-альбома 4 Hero «Journey from the Light» — пришло время уйти из света коммерческих прожекторов, подальше от «всей этой веселой чепухи». На этом EP все эффекты, которые раньше использовались для создания небесной ауры в хардкоре, тонко изменены и искажены в сторону зловещего. В треке «The Elements» ангельский хор ускоренных див вопит в агонии, словно их разжаловали или сослали в ад; со зловещим скрипом открывается и затем захлопывается дверь; звучит сэмпл из песни Дона Маклина «American Pie» — «this’ll be the day that I die» («в этот день я умру»), ускоренный настолько, что звучит жутко, обреченно и немощно. «The Power» так и кишит призрачной дрожью и червивыми, извивающимися звуками. Трек «In the Shadow (Sundown)» выделяется ментазмическими риффами, настолько резкими и абразивными, что кажется, будто вашу черепную коробку выскребают дочиста, уничтожая крупицы мыслящего серого вещества до единой.

Позже, в 1993 году, мини-альбом 4 Hero «Golden Age» и сопутствующий ему релиз «Golden Age Remixes» облекли ультрамрачные темы в новую софткоровую чувственность, одновременно мягкую и болезненную. Трек «Better Place Becomes Reality» насмехается над иллюзорным чертогом наслаждений рейва (поразительно, но все участники 4 Hero — стрейт-эджеры, не употребляющие наркотики) и содержит сэмпл с жалобой девушки: «Нам нужна реальность, реальность, а не эта искусственная реальность». Похожий на червоточину миазм из панорамирования стереозвука и дезориентирующих реверсивных звуков, трек «Students of the Future (Nostradamus: The Revelation — Rufige Cru Mix)» строится вокруг сэмпла: «Нострадамус говорит нам, что миру наконец придет конец». Одержимость Нострадамусом — часть интереса 4 Hero к пророчествам, футурологии, научной фантастике и наиболее безумным образцам научно-популярной литературы (таким книгам, как «Морщины времени» и «Следы богов»). Хип-хоп и рейв-культура (а 4 Hero — детища обеих) пронизаны милленаризмом — ощущением того, что история ускоряется навстречу некой кульминации, будь то венец, которого истово желают, или пожарище, которого отчаянно боятся. «Многое указывает на это, — говорит Макфарлейн. — Если у вас есть хоть капля здравого смысла, вы посмотрите на историю: динозавры пришли и ушли... Сколько времени пройдет, прежде чем случится что-то подобное? Я не говорю, что мир просто вот так возьмет и взорвется, но что-то произойдет. Все человечество погибнет».

Магия вуду

«При бредовом помешательстве... мы встречаемся с дьявольским мистицизмом, с мистицизмом религиозным, только вывернутым наизнанку. Здесь то же ощущение невыразимой важности мельчайших событий, те же тексты и слова, получающие новый смысл, те же голоса, видения, вещие указания и миссии, то же подчинение посторонним силам; разница лишь в том, что душевное настроение здесь пессимистическое: вместо утешения — отчаяние; смысл явлений ужасен, а управляющие силы враждебны жизни».

Трек «The Dark Stranger» группы Boogie Times Tribe — классический пример влияния голливудских хорроров на дарксайд. Сэмплы из документального фильма о создании картины Фрэнсиса Форда Копполы «Дракула Брэма Стокера» — где Энтони Хопкинс вещает о «темной стороне всей человеческой природы», а Гэри Олдмен бормочет о призрачном незваном госте, который «приходит за тобой ночью», — соседствуют со стенанием эпохи эсид-хауса «детка, я начинаю сходить с ума». В то время как оригинальная версия «The Dark Stranger» балансирует на грани банальности из-за злоупотребления этими аудиоцитатами и напыщенными клише из саундтреков к ужастикам, Q-Bass Remix заставляет саму музыку нести все бремя ужаса. Ремикс начинается с отвратительно чувственного замедленного вступления, полного склизких, дрожащих звуков, от которых мороз идет по коже. Затем вступают зловещий бас и сбивающийся с ритма бит: бас сочится и содрогается, словно похоронный даб, а в ритме доминирует глубоко тревожный, гиперсинкопированный хай-хэт, похожий на сердце, которое сначала замирает, а затем начинает колотиться в три раза быстрее. Подобная сердечная аритмия — симптом передозировки амфетаминами.

Параллели между сэмпладелией и магией не укрылись от её адептов. С его хитроумными приспособлениями и загадочной, самодельной терминологией хардкор-продюсер находится где-то посередине между безумным ученым и колдуном с его зельями, перегонными кубами и заклинаниями. Голди говорил, что словом «rufige» он называл поп-культурный мусор («я использовал сэмплы четвертого или пятого поколения, просто мусорный звук»), звуковую пену, которая, тем не менее, могла претерпеть алхимическое превращение в сэмпладелическом тигле. Диджей также часто воспринимается как шаман или темный маг. Трек «Darkrider» группы Rufige Cru — это дань уважения Груврайдеру, которого по сей день почитают как «бога» за его сеты в легендарном дарккор-клубе Rage. Осознанно или нет, метафора диджея как «всадника» (rider) перекликается с вудуистским представлением о том, что танцора в трансе «оседлывают» боги, лоа. Роль Груврайдера эквивалентна роли унгана, или верховного жреца, чей барабанный бой ввергает адептов