Тарья берёт своё - Анна Ледова

— «Юртагим», — вдруг хихикнула Тарья, думая совершенно не о том. — Слышала, да? «Тарья-юртагим» сказал.

«Милая, соберись, — улыбнулась я. — Ну да, подругой назвал. Ценит. Лучше помоги ему кристалл найти, пока он всю тушу в фарш не порубил и в кислоте не уляпался. И пока нас откатом не накрыло, а то я, кажется, переусердствовала слегка».

Заклинание хоть было и простенькое — одна элементарная фигура, но сил я в него влила — будь здоров. В магическом спектре отыскать кристалл оказалось проще просто: вот он, ровно посередине туловища твари пульсирует, аж сквозь плоть просвечивает. Эх, топор жалко, эта дрянь даже металл разъедает.

Добытый из твари магический кристалл величиной с лесной орех переливался огненно-багровым светом, и веяло от него такой мощью, что об откате я и думать забыла. Как будто живительной волной окатило и сил придало — а Тохта всего-то сунул его, обтёртый снегом, нам в руку.

А ведь и впрямь: наша добыча по праву. Красивый какой… Вот вечно носила бы с собой… Нет, или в себе? Так можно? Я не хочу его никому отдавать! Это моё! Тарья, наше ведь⁈

— Это Ми́снэ пожертвовать надо, — испытующе смотрел на нас Тохта. — Она охотникам удачу даёт.

«Да вот ещё!.. — заволновалась я. — Тарья, не слушай его!».

— С ума сошли — чурбанам ихним магкристаллы жертвовать⁈ — завопила внезапно возникшая Аграфена. — Такое богатство-то! Да за десяток таких камушков целую домину отгрохать можно! Да не деревянную, а каменную в три этажа! А за сотню и все долги Барятинских выплатить! Это что ж деется-то: вогулы своих идолов ими, будто стекляшками, значит, украшают⁈

— В кольца ещё вставляют, — невозмутимо кивнула Тарья на Тохту. Как и многие мужчины маньси, он тоже носил на пальцах украшения.

— Дикари! — взвыла прабабка. — Как есть дикари!..

Тохта уже привык, что Тарья постоянно общается с кем-то, невидимым ему, на русском языке. Ну да, а чего такого? Сильный дух-предок за ней стоит, оттого она и няйт нэ — шаманка — что видеть своего пу́пыга может. Оттого и со мной Тарья разговаривала вслух не таясь. Кто ж разберёт: с предком она общается или с соседкой в голове?

И сколько же у маньси этого добра, интересно, скопилось… Это мы своего первого монстра убили, а сколько их Тохта и другие охотники до этого порешили? Хоть и глухое местечко, а всё равно тут твари разгуливают. Оно и неудивительно: после последних-то провалов Барятинских при промежутских прорывах…

Да этим добром не то что от Барятинских всей Кондой откупиться можно, этим и самих Барятинских можно купить! А ведь вогулы даже не понимают их ценность!

Кажется, Тарья подумала о том же. Уверенно мотнула головой, выдержав взгляд Тохты, и сунула кристалл во внутренний карман сахи.

— Для Миснэ я тушу сожгу. Хорошая жертва, ей понравится.

— Вот и правильно, девочка! — обрадовалась Аграфена. — А кристалл прибереги, нечего разбрасываться. Всё копеечка… От Ланских-то так голозадая и сбежала же.

— Поучи ещё, анеква, — буркнула Тарья. — Лучше напомни, из-за кого нам бежать пришлось.

А дальше началась обычная их перепалка: кто прав, кто виноват. Но обсуждали, обсуждали же! И при каждом упоминании бабкой Самарово, Тарья уже не огрызалась: будто и впрямь задумалась о возвращении к Барятинским.

А вот меня это беспокоило. Ну, не было у Тарьи причин туда возвращаться! Ей и среди своих хорошо. Разве что за тем, чтобы от бабки избавиться… И раз Тарья так круто за всё взялась, то, может, и чтобы для маньси новые условия выбить. Но опять же, если выгорит что. Но… это ведь всё? Нет же других причин?

Или… Не собирается же она мстить собственному отцу за убитого деда и изнасилованную мать? Вот тут я похолодела, уже немного понимая этот воинственный народец. У них же кровная месть в порядке вещей. Через год, через пять лет, через десять… Не самому обидчику — так его детям или внукам, но маньси такое не прощают. Или это я себе надумала?

Спустя несколько дней Тохта отвёл нас к Чёртовой горе: той самой, куда мы выбрались из Промежути. И таких сакральных мест по всей Югре оказалось немало. Можно зайти в Промежуть у Чёртовой горы, а выйти как в известных ближайших разломах — Уватском, Сургутском или даже в новом Самаровском, так и в других «тонких» местах. И эти «тонкие» места вроде Чёртовой горы были известны далеко не всякому… Да далеко не всякий вогул и в Промежуть-то сунется.

Тохта вот умел. И умел ещё больше: зайти в Промежуть и выйти из неё в то же время. А то, легенды сказывают, не один охотник в Ёлы пале заплутал, прежде чем вогулы научились ставить маячки-вешки. И простота и незамысловатость этих «маячков» вновь сводила меня с ума…

Как⁈ Как, чёрт подери, пара зарубок на птичьей косточке может быть ориентиром в этих безвременных лабиринтах Промежути? Как можно перемещаться по ним в нужном направлении, если само понятие пространства там отсутствует?

Видимо, это снова было что-то непознаваемое для моего чересчур замысловатого ума… А Тарья лишь кивнула — как будто всё сразу поняла! — и без сомнения пошла за своим юртапы́грись в это «нику-где» и «не-когда».

Мы побывали в Увате. Ещё где-то в Берёзово. И ещё неизвестно где. Но неизменно возвращались на Чёртову гору и в Касымью в тот же день, когда уходили. Я отказывалась понимать логику этих перемещений, уже испытав на себе однажды непознаваемость Промежути. А вот Тарье было нормально.

Что? Магия, порталы? Дорого и сложно? На всю Западную Сибирь их всего два: в Тобольске и Тюмени, и даже Барятинские в Югре не могут позволить себе стационарный? Вогулов эти проблемы не волновали. А я просто мысленно выла от непонимания. Аграфена, кстати, тоже — ей-то вход в Промежуть был заказан.

Таял потихоньку снег, и вот уже прошёл я́ныг поль э́тпос — время, когда по насту уже можно ходить без лыж. Его сменил месяц янк натн — время, когда нарождались оленята и вскрывались реки, и наступил июнь: лу́пта э́тпос — «зелёный месяц».

Тогда-то восемь кондинских паулей, объединившись, и пошли на Сартынью, а впереди этого войска шла обряженная в новые одежды будущая вогульская княжна.

Глава 45

Сартынью сдали без боя.

Слух о наступающей сотне вооружённых до зубов лучших охотников Кондинского княжества