Падение Черного неба - Ана Жен

время, когда мисс Лоуренс испытывала если не любовь, то искреннюю симпатию к молодому профессору. А потом в ее жизни появились карты Таро. Да будут прокляты эти говорящие бумажки! Обычно дети Звезд скептично относились к магии смертных. Будущее нужно видеть в Звездах, а не в картинках, нарисованных людьми. Однако Лорелея, случайно наткнувшись на книгу с трактовками и раскладами, еще в одиннадцатом классе увлеклась чтением карт. И тем разрушила их отношения с профессором навсегда.

Джин нагнала на лицо безмятежное спокойствие и, цокая шпильками, подошла к стойке:

– Мисс Лоуренс, чем увлечены сегодня?

Лорелея без особого желания оторвалась от книги.

– Новый роман про вампиров. Начинается с того, как одна ученица делает минет своему парню в коридоре. Вам бы такое понравилось, профессор. – Она отложила книгу в сторону. – Хотя зачем читать про секс, когда его и в реальности слишком много, я права?

– Совершенно, – не смутилась профессор Лавбелл. – Я бы тебе, милая, тоже рекомендовала перейти к практике.

– Так зачем пришли? – совершенно уж нелюбезно спросила библиотекарь.

– Я заказывала новые журналы по юриспруденции и праву.

– Ах да, те самые законы смертных. – Лорелея ушла куда-то вглубь стеллажей.

Она ничего не могла с собой поделать. Когда-то давно она почитала властную преподавательницу и тянулась к ней так, будто чувствовала в профессоре Лавбелл более подходящую для себя мать. А потом случилось лето перед выпускным годом, и в жизнь тогда еще студентки Лорелеи ворвались карты. Профессор сперва смеялась над ее увлечением, все сперва смеялись, а потом карты по-настоящему научились говорить с девушкой.

Процесс ее гадания сложно объяснить, она вытягивала карты и видела не нарисованные картинки, а отрывки прошлого и будущего. Однажды Лорелея сделала расклад на профессора и увидела ту в крови. Она творила темный ритуал, а подле был Малькольм. Потом было еще более ужасное видение: Вирджиния бежала с поля боя много десятков лет назад. Она была сторонницей избранного сына Змееносца, того, кто в конце XIX века погрузил мир в хаос, желая построить, не живущий по заветам Звезд.

Профессор бежала, прихватив с собой частичку избранного сына (Лорелея тогда не смогла разобрать, в чем именно была заключена эта часть). И в тот миг, когда профессор бежала, Звезды благословили ее на вечную жизнь. Лорелея не могла понять, зачем Звезды сделали Джин избранной дочерью Скорпиона. И ни с кем не могла это обсудить. Лорелее никто бы не поверил. Дети Звезд слишком горды, чтобы прислушаться к посланиям каких-то карт. А жаль. В конечном счете и сама Лорелея усомнилась в верности трактования.

И вот, по прошествии стольких лет, Лорелея была заложницей своего же знания. Она могла лишь ждать, когда ее предсказание начнет или не начнет сбываться, и постараться остановить профессора. За себя Лорелея не боялась. Карты явили, что Джин ее не тронет. И все же мисс Лоуренс жалела, что выдала себя, не сдержалась и сказала профессору те слова три года назад: «Я знаю, что вы – избранная дочь Скорпиона. Я только не понимаю, зачем это скрывать? Не потешит ли этот титул вашу гордыню?» Профессор Лавбелл пристально посмотрела на бывшую ученицу, а затем пожала плечами: «Тебе очень повезло, что ты не можешь даже представить, зачем такое скрывать». С тех пор обе женщины старательно избегали друг друга.

Глава 72

Лиз

После того как Сима рассказала, как делала минет в библиотеке, я не могла отделаться от навязчивого желания повторить этот невероятный экспириенс. Я покосилась на Мэтта – нет, с ним мы такой фокус не провернем… Непроизвольно в голове выстроилась очередь из тех, с кем подобное могло выгореть: Трой, Эн-Би, пловец Сэм… Я почувствовала, как начинаю возбуждаться. Гребаная овуляция.

Вообще подозреваю, что о подобной пошлятине я думала именно потому, что стоило в моей головушке освободиться месту, как туда лезли вопросы о том, откуда у меня магия воды. Сейчас давайте расставим все точки над i: мне нравится быть исключительной, выдающейся и лучшей из лучших, но мне совершенно не нравится быть фриком. А я вам скажу, что грань между невероятной и прибабахнутой весьма иллюзорна. Потому что только окружающие могут решить, когда ты с классной особенностью, а когда с уродливым дефектом.

К тому же – не хочу прослыть занудой – с магией в этой школе чародейства и волшебства были какие-то максимальные непонятки. Почему некоторые дети Звезд не стремились рассказывать о том, что у них открылась стихийная магия? Почему некоторые скрывают, что являются избранными? Вот запиши куда-нибудь: я уверена, Зои Брайт в крысу молчит о своей исключительности! Если молчит, значит, есть что скрывать!

Я вздохнула и принялась листать записи Мэтта. Какая же натуральная скукота этот их проект с Зои! Вот какая разница, что там было в конце XIX века? Ладно заниматься этим проектом полгода, но тратить на него два года жизни… Видится мне, Мэтт просто хочет потусить с моей соседкой!

Я пролистывала страницу за страницей, даже не пытаясь вникнуть в то, что он там понаписал. Просто отвлечься от мыслей о том, что я теперь какая-то косенькая! Внезапно я замерла, наткнувшись на вырезку из какого-то старого журнала. На меня смотрела та жуткая баба из моего кошмара. Да-да, та самая, у которой кожа в конце отвалилась.

– Кто это? – Я быстро продемонстрировала фотографию Мэтту.

– Ревнуешь? – улыбнулся тот.

– Ага, конечно! – фыркнула я и постучала по снимку, требуя ответа.

– Это Кастодия Ариес. Дочь Верховной Хранительницы Звезд.

– Звезда?

– Типа того. Звезда конца девятнадцатого века, – рассмеялся Мэтт, не понимая всей серьезности ситуации.

– Чем она прославилась кроме того, что была дочкой большой шишки? – Я приподняла бровь.

– Рассказы всякие писала… Вообще, она просто красивая дочь Девы, а у меня в записях она потому, что недолго была женой Эдмунда Ланкастера.

– Пришибленного Змееносца? – уточнила я, хотя точно знала верный ответ. Почему теперь все крутится вокруг него?

– Да, ради нее он отрекся от идеи свержения Звезд.

– Не такая уж она и простая… Прости, конечно, но заставить амбициозного мужика отказаться от такого плана и стать счастливым семьянином – тот еще талант! – Внезапно мне стало обидно за Кастодию, которую так недооценивают какие-то малолетние идиоты.

Я резко встала.

– Ты куда?

– Пойду спрошу у мисс Лоуренс, нет ли у нее книги этой иконы! – Я агрессивно развернулась на каблуках и поцокала к стойке библиотекаря.

Какого же фига ты, дорогуша, пришла ко мне во сне? Или это была не ты? Я точно знаю, что сновидения – проекция реальности, нам не могут сниться люди, которых мы