Падение Черного неба - Ана Жен

– У тебя все хорошо? – нахмурила бровки Скайла.

– Что? – не понял Мэтт.

Родители не провожали детей в академию, и так слишком много времени на них потратили. Поэтому Скай удивилась тому, что, даже распрощавшись с матерью, Мэтт не изменил своего настроения. Не то чтобы он был раскрытой книгой, но вот это едва заметное облегчение обычно легко читалось в его мимике.

– Ну, ты как будто не рад, что мы с ними попрощались. Тебя чем так мать озадачила?

Как сказать Скай, что ее любимая Лиз будет убита не одними лишь их родителями, но и им в том числе? Тогда зимой, когда Лиз послала его… Как было бы славно, если бы она не нашла в себе сил простить. Но ведь мама просчитала и это. Пригласила Лиз как подругу Скайлы. Заставила Мэтта вновь с ней сойтись… Какой же это позор… Он переспал и спал с Лиз не потому, что любил, а потому, что так велела ему мать. Потому что, пока он встречается с Лиз Лавбелл, ее легко заманить в заброшенное Звездное Хранилище. Низкая коварность.

А ведь верно мать сделала, что не рассказала Скай. Узнай она, что с Лиз что-то может случиться, Скайла бы без раздумий бросилась на амбразуру. Интересно, дети Близнецов не отличаются решительностью, но у них есть внутренняя сила, которой так не хватает Мэтту.

Он посмотрел на сестру, в последний раз думая о том, что может ей рассказать обо всем.

– Да, она хочет, чтобы я прошел летнюю стажировку на киностудии, а ты знаешь, мне такое не сильно интересно…

– О! Понимаю! Была бы моя воля, я бы сбежала к Лиз и сидела все лето на Манхэттене. И, видят Звезды, мне плевать, что в Нью-Йорке адская жара! Мы бы ходили по модным местечкам, перебегая от кондиционера к кондиционеру…

И она все говорила и говорила. Все строила планы на лето с Лиз, планы на жизнь, которой у Лиз не будет.

Глава 75

2008

Это случилось в декабре. Именно в декабре, когда Змееносец был в главенствующей позиции, Мэй Уитман Звезды даровали благословение. Она это почувствовала так же явственно, как пробуждение магии сразу же двух стихий. Первым делом девушка побежала рассказать о том профессору Кроули. Мэй давно замечала, что красивый учитель ее выделяет среди прочих и втайне вожделела его. Девочкам нравится хотеть своих молодых наставников.

– Что-то случилось, мисс Уитман?

Мэй застала профессора в кабинете. Все ушли на ужин, но она чувствовала, что найдет его там. Найдет одного. А ведь Мэй уже не маленькая девочка! Выпускница и избранная дочь Змееносца! Так, может, и профессор посмотрит на нее иными глазами? Прежде чем войти, Мэй расстегнула блузку так, чтобы был виден кокетливый бантик на лифчике.

– Сэр! – Ее голос трепетал от волнения. – Мне было даровано благословение!

– Великие Звезды! – воскликнул Кроули и резко встал из-за стола. – Когда это произошло?

– Сегодня… Я… Я хотела, чтобы вы первым об этом узнали!

В полумраке кабинета свет настольной лампы делал черты его лица более острыми. Малкольм, точно поддавшись секундному порыву, разрушил всю дистанцию между ними и крепко прижал ученицу к себе, как бы между делом погладил ее по спине. Она не сдержалась и прижалась губами к его, увлекая в поцелуй. Кроули не возражал. Сейчас он даст ей все, о чем она мечтает. Это как последний ужин перед смертной казнью. Почему бы не порадовать хорошую девочку перед смертью. Он задрал ей юбку и сжал упругую попку. Девушка взвизгнула.

Профессор Кроули отстранился от дрожащей студентки и погладил ее по щеке:

– Пойдем, я должен тебе кое-что показать.

Мэй не хотела уходить, но не могла не повиноваться.

Они вышли через запасной выход и прошли в темный сад позади школы. Подошли к высокой каменной стене. Мэй поежилась. Она не взяла с собой пальто и теперь жалела о том.

– Мы пришли в сад? – спросила она.

– Нет, мы еще не пришли.

Малкольм улыбнулся счастливой улыбкой, отчего бабочки в животе Мэй пришли в движение. А может, не бабочки, а новомодные таблетки для похудения. В любом случае Мэй занервничала. А между тем профессор, словно дирижер, взмахнул руками – и стена перед ними расступилась.

– Мы сбегаем? – Все больше Мэй жалела, что не взяла с собой какую-нибудь кофту; если бы она была только Огненной, скорее всего, не мерзла бы…

– В особенный день в особенное место, – кивнул Малкольм. – Ты, должно быть, замерзла? – Кроули снял пиджак и накинул его на плечи спутницы. – Пойдем же.

Мэй, держа его за руку, покорно шагала в темную неизвестность. Они двигались сквозь лес. Тьма сгустилась над Академией, и Мэй казалось, что они идут вслепую. Однако профессор Кроули шагал так уверенно, будто видел как днем, будто сами растения направляли его. Мэй казалось, что они идут целую вечность через этот холод, но почему-то она не задавала вопросов.

Внезапно вдали замерцал свет. Словно яркое пламя костра. Странно, что этого было не видно со стороны академии. На миг Мэй подумала, что там будет подготовлено что-нибудь вроде ужина. Но откуда мистер Кроули знал, что сегодня стоит готовить праздничный ужин?

– Что там? – У Мэй перехватило дыхание.

– Твой праздник, Мэй, – ласково ответил профессор Кроули. – Твой девятнадцатый день рождения всего через пятнадцать минут.

Отчего-то Мэй перестала так уж сильно радоваться. Интуиция, дарованная ей водной стихией, требовала сейчас же побежать обратно к школе, громко крича и привлекая внимание Звезд.

Мэй продолжала шагать к огням, хотя и не могла объяснить, почему заставляет себя это делать. Они вышли к Хранилищу Звезд. Мэй слышала рассказы о страшном кровавом месте, но, как и прочие студенты Академии, не осмеливалась отправиться в пугающий лес на поиски невесть чего.

Она остановилась, не желая входить в Хранилище, где толпились непонятные люди-тени в сияющих серебром масках. Девушка замерла и отпустила руку профессора. Мэй испытующе посмотрела на него.

– Что это? Вечеринка-сюрприз? – нахмурила бровки.

– Да, мы собрались здесь ради тебя, ради того, что начали много лет назад, – зловеще улыбнулся Малкольм. – Мы собрались принести тебя в жертву избранному сыну Змееносца!

Мэй обернулась назад, хотела побежать, но тут водные змеи обвили ее руки и ноги. Она знала, что может легко справиться с магией своей собственной стихии, но…

Из Хранилища вышла тонкая вытянутая фигура. Величественно и немного небрежно она подошла к своей жертве.

– Бороться за свою жизнь – похвально, но не думай, что тебе хватит…

Джин, Верховная жрица культа, не договорила. Ее