Падение Черного неба - Ана Жен

ту, которую показываешь, чтобы выглядеть хорошей, а ту, которая заставляет задуматься. Теперь мне стало понятно, почему Зои так старается. Она не хотела быть похожей на них. Она просто хотела вырваться из этого хаоса, из этой безнадежности.

Впервые за все время моих отношений с Мэттом я была рада, что он подошел к ней и, поздоровавшись с четой Брайт, утащил мою несчастную старосту к сцене.

Я бы подумала еще что-нибудь, но тут ко мне подошла миниатюрная старушка. На первый взгляд кайфовая бабулечка, которая наверняка могла бы вести соцсети о моде. Было в ней что-то от Мэй Маск – так, наверное, понятнее будет.

– Мисс Лавбелл, – протянула неизвестная мне старушка. Ненавижу ситуации, когда такие рандомные бабульки знают мое имя.

– Добрый вечер… – На секунду я замялась, но тут заметила мрачную тень Мэри Сью. – Миссис Кларк! – обрадовалась я своей догадливости. – Как добрались? Не видела вас во время выступления!

– Проклятые мигранты! – тут же воспылала гневом бабка. – Ничего не умеют и даже от аэропорта до этого захолустья довезти нормально не могут!

Есть у меня подозрение, что я могу стать точно такой же в ее годы.

– И все же, мисс Лавбелл, хотела с вами серьезно поговорить! Я знаю, что вы девушка яркая, но должны ведь знать свое место.

Я чуть не упала, возможно от недосыпа, а может, и от подобного заявления. Мне знать свое место? А чего еще ей нужно?

– Надеюсь, вы выполняете свои обязанности в группе поддержки с должным усердием. Вы ведь знаете, что ваша роль важна… в рамках ваших возможностей, конечно. Моя Сью выпускается в этом году, вам это и так известно, не хочу, чтобы после ее выпуска вы забрали все лавры себе и все испортили!

Она бросила быстрый взгляд на Мэри Сью, явно сравнивая нас. И тут меня осенило: старая кошелка не знает, что я давно сместила ее повод для гордости с пьедестала.

– Сью много рассказывала мне про достижения своей команды, я бы не хотела, чтобы такая барышня, как вы, все испортила. Не смотрите на меня так! Я имела удовольствие наткнуться на ваши соцсети. Поймите, мисс Лавбелл, некоторым достаются весьма посредственные дарования, а некоторым истинный дар Звезд. Дар и благословение!

Знала бы она… Я видела, как Мэри Сью вся побледнела. Натурально, она сейчас грохнется в обморок.

– Моя Сью никогда не ошибается, не побоюсь этого слова, она совершенна! – продолжала бабка.

Как в хорошей визуальной новелле у меня было несколько вариантов поведения. Я могла унизить Мэри Сью, осадить бабку, вместо этого я улыбнулась своей самой идеальной улыбкой:

– Конечно, миссис Кларк. В нашей команде каждому известно его место. Благодаря нашему капитану мы достигаем невероятного! Знаете, она ведь великолепный лидер, всегда поддерживает нас.

Мэри Сью, стоявшая чуть позади, кажется, перестала дышать. Я заметила, как ее плечи напряглись, когда бабушка повернулась к ней.

– Вот видишь, – проговорила она холодно. – Твоя команда признает, что ты бесподобна. Так почему ты позволила себе округлиться в плечах? Спина ровнее, Сью! И прекрати коситься на еду.

Мэри Сью выпрямилась так резко, что какой-то позвонок хрустнул, а может, мне показалось.

– Ты ведь знаешь, что поддержание идеальной осанки – это основа твоего успеха. Успех всегда начинается с дисциплины, Сью. И я рассчитываю, что ты не подведешь меня.

– Да, бабушка, – едва слышно ответила страдалица.

– Ладно, ненавижу подобные мероприятия, пойду найду что-нибудь выпить. За мной, Сью! – приказала она внучке и, не прощаясь со мной, удалилась прочь.

В груди что-то заныло. Джин всегда требовала от меня на грани возможного, но никогда не позволяла себе подобного. Да и сейчас она бы четенько разложила, что мне делать со всеми этими жуткими пророчествами и облезающей мумией в моих кошмарах… Как же мне ее не хватает…

Глава 74

Мэтт поморщился, глядя на то, как его мать пытается быть ласковой. Холодная женщина, расчетливая и жестокая. Она ведь давно все распланировала. Давно составила четкий список действия… За что она так ненавидела Звезды? За то, что те не даровали благословение ни одному из ее близких? За то, что знаки Звезд изменчивы, а скрупулезная дочь Девы хочет точно знать, что будет?

Мэтт приложил все усилия, чтобы не закричать. Что она творит?! Как она может говорить такие ужасные вещи?! В ушах зазвенело: Она моя мать. Она моя мать. Она моя мать.

– Пойми, Мэттью, – миссис Пирс взяла сына за руки, – все, что началось, должно завершиться.

– Мама, ты говоришь, что я должен убить мою девушку…

– Да, – совершенно равнодушно кивнула она. – Я это говорила и прежде. Пойми, мой милый, Лиз умерла уже давно. Теперь ее предназначение – дать жизнь своему создателю.

– Какой отец захочет узнать, что его ребенка принесли в жертву ради его воскрешения! – Неожиданно эмоции взяли верх.

– Ох, мой милый, ты не представляешь, сколь многие отцы… Но отчего ты внезапно стал столь мягок? Это ведь был давно решенный вопрос. Разве нет? – Этот ее сочувственный тон никак не вязался с тем, что она говорит.

– Это было просто словами! Словами, мама! Помышлять об убийстве и убить – разные вещи!

– Перестань кричать, Мэттью. Я ценю в тебе именно то, какой ты у меня сдержанный. К чему это? Все уже решено, не вздумай сорвать мой план. – Она не повысила голоса, ничто в ней не изменилось, но вот ощущение угрозы в голосе…

Да, Мэтт Пирс, умный, ответственный, хладнокровный… и ужасно боится свою мать. А еще…

– Я не думал, что этот день наступит…

Честное признание, искреннее и немного детское. Признание в том, что ребенок до последнего верит в своих родителей, в то, что они не могут совершить нечто столь ужасное.

– Глупости, – покачала головой миссис Пирс. – Неужели ты так плохо знаешь меня, что решил, будто я могу изменить своим планам? Ты сейчас считаешь меня коварной тварью, но так будет лучше.

В просторном гостиничном номере Мэтту было неуютно. Хотелось скорее вернуться в свое родное общежитие. Не в холодный особняк в душном Лос-Анджелесе, а в шумное помещение.

– Мэттью, – она взяла его за руку, – ты должен понимать. У тебя есть семья, а все остальное вторично. Я готова пожертвовать жизнью одной сумасбродной девчонки, чтобы наша семья продолжала процветать.

Мэтт мотнул головой. С детства заученный жест: не согласие, не отрицание, а просто жест смирения.

Он вернулся в Академию следующим вечером после того, как вся семья сходила в театр, погуляла по Центральному парку. После того, как вся семья, планирующая убийство молодой